Отрицание Оккама

И он там появлялся раз в месяц или еще реже.

– А Илья Шмелев?

– Официально он тоже считается художником. Хотя какой он художник. Мазня одна. И покупают его «концептуальные картины», как он сам о себе говорит, только его друзья. Такие же «золотые камешки», как он сам. У него большая галерея, своя мастерская с видом на Кремль. Он даже купил квартиру в знаменитом Доме на набережной. Говорил, что его вдохновляют тени замученных в этом доме наркомов и комиссаров. Такой глупый юмор.

– Егор с ними часто общался?

– Достаточно часто.

Но я все время пыталась увести его из этой компании, оторвать от них. Особенно от Шмелева. Я словно чувствовала, что ему нельзя с ними дружить.

– Почему?

– Не знаю. Не могу объяснить. Какое-то подсознательное чувство страха, неосознанной тревоги. Мне не нравились их вечеринки, их встречи, их молодые подруги. Может, я просто боялась его потерять или ревновала, не знаю. Трудно выразить свои ощущения. Черт возьми, как мне хочется курить. Я больше не могу. Извините.

Он достала телефон и позвонила охраннику. Дронго печально наблюдал за ее разговором. За всю свою жизнь он не выкурил ни одной сигареты и не понимал, в чем находят удовольствие люди, вдыхающие табачный дым. Она коротко извинилась и пошла к входной двери. Послышался ее голос. Охранник уже поднялся к ним на этаж и вручил ей пачку сигарет. Очевидно, он знал о ее пристрастиях. Она вернулась в гостиную уже с сигаретой в пальцах.

– Извините, – повторила она, – но я не могла больше терпеть.

– У вас есть какие-нибудь подозрения или версии случившегося? – уточнил Дронго.

– Да, – честно ответила она, – я ждала именно этого вопроса. И поэтому так нервничала. Но, честное слово, я даже не думала о муже. Все произошло так быстро и неожиданно. Нет, я никого не подозревала. Но когда Наталья сказала мне, что это был яд, я прежде всего подумала о Максиме Георгиевиче Гловацком. Только о нем.

– Кто это?

– Я не должна вам о нем говорить, – она затянулась, – но, возможно, только я знаю все подробности.

Гловацкий работает директором института. Он химик или биолог, я подробностей не знаю. Но он мог получить такой яд и попытаться отравить Егора. Возможно, он это и сделал, но я никому не говорила о своих подозрениях.

– Почему?

Она снова затянулась.

– Дело в том, что дочь Гловацкого и Егор раньше встречались. Они были обручены. Но потом эта помолвка была расторгнута. Я не могла быть причиной, это случилось почти два с половиной года назад.