Один раз в миллениум

Когда они сели в салон автомобиля, Халупович неожиданно наклонился к Дронго и тихо сказал:

– Может, я ошибся? Может, не нужно было их сюда приглашать? Может, действительно нельзя ворошить прошлое?

– Не знаю, – признался Дронго, – иногда, наверное, нельзя. Это не всегда связано с приятными эмоциями. Некоторые наши поступки подчас оказывают влияние на всю последующую жизнь. И на нашу, и на жизнь окружающих нас людей.

Глава пятая

Через пятнадцать минут они подъехали к дому Халуповича. Дождь усиливался, и, когда они вышли из машины, к ним поспешили двое, очевидно, ждавшие в одном из припаркованных автомобилей.

– Здравствуйте, Эдуард Леонидович, – сказал один из них.

Это был мужчина немного ниже среднего роста с подвижным круглым лицом. На нем была темная кепка и длинный плащ. Второй был одет в теплую кожаную куртку. Ему было под пятьдесят. Он был высокого роста, с тронутыми сединой волосами. Второй мужчина вежливо поздоровался, но больше ничего не сказал.

– Идемте домой, – коротко приказал Халупович, – мой знакомый хочет с вами поговорить.

Они поспешили к подъезду. Халупович набрал номер кода, и они вошли в дом. Поднявшись в лифте на седьмой этаж, они вышли на площадку перед квартирой Халуповича. Дронго обратил внимание, как сильно грохочет кабина лифта. Эдуард Леонидович достал ключи, чтобы отпереть дверь. Дронго заметил свежую заплатку, наложенную на металлическую дверь.

– Идите в столовую, – предложил он своим гостям, – я открою окно. Михаил, помоги мне приготовить кофе.

Водитель повесил куртку на вешалку и прошел на кухню. Помощник снял свой длинный плащ и оказался еще ниже ростом, чем можно было предположить.

– Савелий Николаевич, – представился он, – Трошкин.

– Это господин Дронго, – назвал своего гостя Халупович, – вы пока побеседуйте в столовой, а мы приготовим кофе.

– Может, я сделаю кофе? – предложил Трошкин.

– Нет. Господин Дронго хочет с тобой побеседовать. Поэтому вы идите в столовую, а мы с Мишей пройдем на кухню, чтобы вам не мешать, – распорядился Халупович. Видимо, он был требовательным начальником. Приказы он отдал спокойным, ровным голосом, не терпящим возражений.