Обретение ада

– Убедили, – засмеялся Сапин, – больше не спрошу про деньги ни слова. Я вылечу в Берлин завтра утром. Мне нужны все материалы по помощникам Валентинова: чем они занимались раньше, какого рода проблемы контролировал наш убитый резидент. И, конечно, досье на Юджина. Я должен хотя бы примерно представлять образ его действий, форму мышления.

– Документы уже готовы, – кивнул Шебаршин, – но выносить их из здания нельзя. Я сам должен открывать досье на Юджина. По нашему положению, эти секретные досье имеет право смотреть только начальник Главного управления или сам председатель КГБ СССР.

– Я все знаю, – улыбнулся Сапин. – Почему вы, разведчики, так не любите инспекторов? Вам все время кажется, что мы занимаемся не тем делом.

– Это правда, – проворчал Дроздов, – очень часто совсем не тем.

– Спасибо за откровенность. Я думаю, что смогу рассчитывать на вашу помощь.

– Можете, – улыбнулся Дроздов, – хотя не уверен, что вы попросите помощи. Вы в отличие от нас страдаете другим комплексом – излишнего самолюбия.

– Вот теперь я знаю, почему разведчики нас так не любят.

– Вчера в Болгарии, – хмуро сказал Шебаршин, – американские визитеры едва не получили фотографии настоящего турка, под именем которого действует Юджин. Людям Дроздова чудом удалось успеть несколько раньше. Запретить поездки сотрудников ЦРУ в Болгарию мы не можем. Просто не те времена.

– Вы думаете, они сумеют установить, кто именно действует под именем Юджина? – спросил Сапин. – Сумеют установить, что он работает на нас?

– Они это уже знают, – хмуро заметил Шебаршин, – сегодня утром мы получили сообщение от нашего агента в ЦРУ. Они точно знают, что Юджин работает на нас. Теперь им важно только установить, кто он.

ТОРОНТО.

22 ЯНВАРЯ 1991 ГОДА

Он стоял в аэропорту, сжимая в руках букет свежих цветов. Она обещала прилететь из Вашингтона именно этим рейсом. Наверное, опять задержалась в столице и не успела вылететь к себе в Новый Орлеан. Последние месяцы они встречались очень нерегулярно, на обоих сказывался напряженный график работы. Он посмотрел на часы. Самолет приземлился десять минут назад. Сейчас она должна выйти.