И возьми мою боль

Она стояла посредине комнаты, глядя на него, словно не веря, что останется здесь совсем одна.

– Закрой дверь и спи, – посоветовал он на прощание и протянул руку, чтобы дотронуться до нее.

Слабо вскрикнув, девушка отпрянула в сторону. Он печально покачал головой и вышел, не сказав больше ни слова. И только когда он вышел, она бросилась к двери и закричала:

– Не уходите!

Он обернулся. Вздохнул, пожал плечами.

– Я очень устал, – признался Альберт Петрович, – у меня было ночное дежурство, и мне нужно отдохнуть.

Она замерла на пороге и медленно покачала головой.

– Ну вот, видишь, – рассудительно сказал он, – тебе нужно еще решить, что ты вообще хочешь в этой жизни.

Девушка смотрела, как он идет к автомобилю, и крик рвался у нее из горла. Но она молчала. Он сел в машину, отъехал от дома задним ходом. Потом остановился, высунулся из окна и крикнул:

– Поспи немного, отдохни.

И, развернувшись, уехал. Она смотрела, пока машина не скрылась из виду. И только потом вернулась в комнату, не забыв тщательно запереть дверь. Альберт Петрович поступил мудро, оставив девушку одну, чтобы она подумала и решила, как ей быть. Он даже не подозревал, какие именно события заставили ее убежать из дома. И это стало самой большой ошибкой в его жизни.

Глава восьмая

Ирада даже не могла себе представить, как много людей были задействованы в ее поисках.

– Слава, – раздался глухой, знакомый голос.

– Кязим, – удивился Стольников, – я думал, тебя пристрелили на складе. Кстати, весь наш товар оттуда вывезли, а ребят разогнали, я все потом узнал. Только тебя нигде не мог найти.

– Меня едва не убили, – печальным голосом сказал Кязим, – я думал, ты меня бросил.

– Меня самого едва не убили, – признался Стольников, – они бросили гранату, и я неудачно упал, повредив позвоночник.

– У друзей. Домой боюсь идти.

– Почему?

– Сам знаешь. Они на этом не остановятся, будут искать нас по всему городу.

– Кто они?

– Те, кто напал на дачу.

– Я сижу дома, и меня никто не трогает.

– Значит, они до сих пор не знают, где ты живешь, – ответил Кязим, – или убивают только наших.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – в сердцах сказал Стольников, – завтра утром большой сбор. В девять утра.