И возьми мою боль

– Твою мать, – разозлился Жеребякин, – почему же вы ничего не проверили?

– Михаил, – поднял указательный палец Андрей Потапович, – нельзя говорить такие вещи по мобильному телефону.

– Ну и хрен с ним, все к … матери, – огрызнулся Жеребякин, – ты понимаешь, Борис, что ты наделал?

– Понимаю, – глухо сказал тот, – но вы не беспокойтесь, мы исправим свою ошибку.

– Исправь, – выдохнул, с трудом сдерживаясь, Жеребякин, – иначе я тебя сам исправлю. Так исправлю, что ты без головы останешься, сукин сын.

– Что будешь делать? – с любопытством спросил Андрей Потапович.

– Не знаю, – честно сказал его молодой гость, – все пошло прахом. Борис обещает исправить ситуацию. Я думаю, один день нужно подождать. Может, он сдохнет сам.

– А если не сдохнет? – продолжал иезуитски допрашивать хозяин кабинета.

– Не знаю, – заорал Михаил, – я не знаю!

– Что бы вы без меня делали, – вздохнул Андрей Потапович, – все стараешься сам решить, не советуешься.

– Ну вы дали, ну и что?

– Ничего. Думать нужно. Головой думать. А ты вместо этого кулаками машешь. А если Махмудбеков не умрет и твой Борис ничего сделать не сможет? Раненого ведь наверняка охранять будут. И чеченцы, и милиция. Что тогда? Вечно ты торопишься. Напрасно ты позвонил Борису, сначала меня послушать нужно было.

– У вас есть какой-то план? – понял наконец Михаил.

– Вот-вот, – вновь поднял указательный палец Андрей Потапович, – план у меня есть.

Жеребякин заставил себя успокоиться. Он сел в кресло и посмотрел на хозяина кабинета.

– Ну, – потребовал он.

– Не торопись, – улыбнулся Андрей Потапович.

Он явно наслаждался ситуацией.

– Махмудбеков прилетел в Москву не один, – начал он.

– Ну и что?

– Не торопись, – снова сказал Андрей Потапович.

– С какой дочерью?

– С единственной. Которую он очень любит. Девочка выросла без матери, и отец заменил ей обоих родителей. Вчера он прилетел в Москву вместе с ней.

Михаил Анатольевич слушал, еще не понимая, чего хочет его собеседник.

– Он ее очень любит, – продолжал Колесов, – и она вчера исчезла. Во время нападения боевиков Бориса. Когда там начался штурм, она, очевидно, спряталась, а теперь куда-то сбежала.