Мечта дилетантов

 – Если считать, что ваш дядя вошел в кабинет Паушкина, устроил там разгром и затем вышел, то после этого прошло полтора часа, прежде чем он появился в отеле, где нашел свою жертву. Многовато для состояния аффекта. А ведь вы говорили, что он был забрызган кровью. Значит, нанес несколько ударов.

– Девять, – кивнула Сабина, – медицинская экспертиза установила, что девять ударов.

– Что-то не получается, – медленно произнес Дронго, – по закону любое противоречие должно толковаться в пользу обвиняемого. Сначала неизвестно откуда появившийся нож, затем разгромленная комната Паушкина.

И появление вашего дяди в отеле. Откуда он узнал, в каком номере находится Паушкин. Он у кого-то об этом спрашивал?

– Не знаю, – растерялась Сабина, – по-моему, следователь не проверял этой версии.

– И мотив, – напомнил Дронго. – Зачем ему убивать заместителя начальника отдела. Или тот метил на его место?

– Нет. Конечно, нет. Куда Паушкин, а куда Ахмед Абасов. Расстояние как от Земли до Луны.

– Тогда какой мотив? Что написал следователь?

– Личная неприязнь.

– Это не объяснение.

– Ничего другого нет. И дядя признается в убийстве.

Дронго поднялся. Сделал несколько шагов по комнате. Сабина молча наблюдала за ним.

– Интересно, – пробормотал Дронго, – очень интересно. Мне кажется, я впервые сталкиваюсь с подобным преступлением. Может, адвокату следовало поговорить более откровенно с вашим дядей и объяснить ему, чем грозит вынесение приговора. Это гарантированное пожизненное заключение.

Нужно как-то повлиять на вашего дядю, чтобы он боролся за свою жизнь. Может, у него были иные мотивы для убийства?

– Он говорит, что нет, – Сабина тяжело вздохнула. Потянулась к сигаретам. Взяла вторую, но не стала ее курить. Понюхала и положила перед собой.

– Пытаюсь бросить, – призналась она. – А вы не курите?

– За всю жизнь еще не выкурил ни одной сигареты, – признался Дронго.

– Вы счастливый.

– Просто умный.

– Это значит, что я не очень умная.

– Я этого не говорил.

Но если вы курите, то, значит, не очень хорошо относитесь к своему здоровью. Или я не прав?

– Меня приучил к этому мой бывший супруг, – призналась она, – он дымил как паровоз. Любил сигары...

– Бывший? – повернулся он к ней.

– Я ведь Сабина Корренс, – напомнила она, – меня даже считали немкой. Хотя у азербайджанцев это довольно распространенное имя. Я вышла за него замуж, когда мне было двадцать четыре. Три года прожила в Германии. Потом вернулась сюда.