Лето двух президентов

Именно поэтому их письма друг к другу не доходили до адресатов. Каждая пара родителей считала, что помогает таким образом своему ребенку. Азербайджанская семья не хотела невестку-армянку, а армянская семья не хотела зятя-азербайджанца. К тому же начались все эти события в Нагорном Карабахе.

Она стала Кариной Геворкян, довольно известным журналистом. Мурад с удивлением узнал, что у нее уже восьмилетняя дочь, и с радостью услышал, что она разведена. И теперь он так нетерпеливо ждал, когда его соединят с ней, опасаясь даже назвать имя любимой женщины – ведь телефонистка могла догадаться, что он разговаривает с армянкой, проживающей в Москве.

Его могли обвинить в чем угодно. В предательстве или даже в помощи врагам, хотя какую информацию он может передать другой стороне, будучи секретарем Союза писателей? Об изданных книгах или о количестве членов Союза? Или о новых публикациях в их журналах?

Подошла действительно Карина, и он пробормотал в трубку:

– Здравствуй, Карина.

– Здравствуй, Мурад. – Она ждала его звонка, хотя именно сегодня торопилась на важную встречу.

– Как дела?

– Работаю. Как у тебя?

– Тоже работаю.

Они говорили так, словно их могли подслушивать.

– Когда ты приедешь в Москву? – спросила Карина.

– Пока не знаю. Наверное, скоро. Постараюсь выбить себе командировку.

– Старайся, – сказала она достаточно спокойным голосом, чтобы не выдавать своего волнения. Но он понял, как Карина нервничает.

– Я приеду, – неожиданно вырвалось у него, – в эту субботу.

Возьму билет и прилечу на один день, если ты не возражаешь.

– Не возражаю, – ответила Карина, – я же не могу приехать к тебе.

– Я приеду, – повторил он, – приеду в субботу утренним рейсом и сразу позвоню. Мне только нужно заказать гостиницу.

– Закажи, а я буду тебя ждать.

Они попрощались, и Мурад положил трубку. Эти разговоры становились все более и более тягостными. Оба понимали, насколько невозможна их встреча в Баку или Ереване, и вообще, насколько невозможна их будущая совместная жизнь.

Но обоих неудержимо влекло друг к другу, словно после стольких лет разлуки они пытались наверстать упущенное.

Билетов в Москву, конечно, не было в свободной продаже, хотя в столицу летали четыре рейса. Пришлось звонить и заказывать билет. В руководстве местным отделением Аэрофлота обычно оставляли билеты на каждый рейс. Это была бронь ЦК, Совета министров и Верховного Совета.