Избыточная мотивация

 – И вы меня сразу узнали?

– Разве вас можно с кем-то спутать? Я же говорю, с вашим ростом, разворотом плеч и такой запоминающейся внешностью.

– Надеюсь, что это комплимент.

– Конечно, – улыбнулась она.

– Как вас зовут?

– Наиля. Извините, что не представилась. Наиля Керимова.

– Садитесь, – предложил Дронго. И дождавшись, когда она сядет, уселся рядом. – Значит, вы знали, что я часто бываю в этом парке, – уточнил он.

– Конечно, знала. За нашей спиной здание «Монолита». Это здание всегда так называли.

А в нем жили мои родители, которые рассказывали мне, что в детстве вы часто играли в этом парке. Во всяком случае, с младшей сестрой моего отца.

– Как звали сестру отца?

– Рафига Керимова. Она сейчас главный врач четвертой больницы. Может быть, вы ее помните.

– Конечно, помню. А ваш отец? Он был, кажется, намного старше сестры?

– На восемь лет. Самед Керимов.

– Теперь я понял, на кого вы похожи. На своего отца и немного на свою тетю.

– Все так говорят, – улыбнулась Наиля.

– Да, я его хорошо помню. Он жив?

– Нет. Умер в прошлом году. Обширный инфаркт. У него всегда было больное сердце. Мой дед тоже умер из-за инфаркта и в относительно молодом возрасте.

– Примите мои соболезнования. Ваш отец был хорошим человеком.

– Я знаю. Он часто вспоминал про вас. Рассказывал разные смешные истории. Он частенько забирал младшую сестру из детского сада. Восемь лет в детстве большая разница. И он помнил вас еще по детскому саду, который находится чуть выше «Монолита».

Сейчас в вашем бывшем детском саду иранское посольство.

– Верно, – усмехнулся Дронго.

– Моя тетя тоже часто вас вспоминала.

– Жаль, что мы так мало общались в последние годы, – пробормотал Дронго. – Иногда даже не замечаешь, как летят годы. Хотя наши годы с вами совсем не равны.

– В смысле насыщенности событий? – невесело уточнила Наиля.

– Нет. В смысле относительности возрастов. Мой год пролетает примерно в два раза быстрее, чем ваш. Мой только один из пятидесяти, тогда как ваш год один из тридцати.

Поэтому в детстве время тянется так долго. Когда один год из десяти или пятнадцати. А в старости ваш год один из семидесяти или восьмидесяти. И он, конечно, гораздо короче детского. Все относительно…

– Интересно. Никогда об этом не думала.

– А вы подумайте. Сколько вам лет? Около тридцати? Самый лучший возраст для подобных размышлений. Хотя на самом деле мы начинаем задумываться об этом после пятидесяти.

Женщина промолчала.