Флирт в Севилье

Но «Фаренгейт» он применял в течение многих лет и не собирался его менять, даже рискуя вызвать к себе повышенное внимание по утрам представительниц прекрасного пола.

К соседнему столику подошел мужчина лет пятидесяти. Он был чуть выше среднего роста, полноват, с несколько одутловатым лицом, большими мешками под глазами, в роговых очках, давно вышедших из моды. На нем была темная мятая шелковая рубашка и такие же мятые светлые брюки. Он попросил официанта принести ему кофе, после чего отправился к стойке с закусками и основательно нагрузил поднос едой.

Когда он вернулся к своему столу, в зал вошла высокая женщина. На ней был светло-серый брючный костюм, в руках она держала темно-серую сумочку. Такого же цвета были и туфли. Видно, она понимала толк в моде. Положив на тарелку несколько ломтиков сыра и фрукты, женщина прошла к столу, за которым сидел незнакомец.

Дронго внимательно следил за обоими. Он понял, что перед ним режиссер Витас Круминьш и коммерческий директор Рута Озолиня. Очевидно, они уже успели приехать, разместиться в номерах и решили позавтракать.

– Доброе утро, – сказал по-русски Круминьш. Он учился в Москве, долгое время жил в Ленинграде и вообще предпочитал говорить по-русски, даже в Риге.

– Доброе утро, – сказала по-латышски Рута Юльевна. Несмотря на тяжелый переезд, она выглядела достаточно отдохнувшей. Дронго отметил, что у нее тщательно уложенные волосы. Очевидно, коммерческий директор считала, что умение хорошо выглядеть и быть подтянутой в любое время суток – часть имиджа.

– Я совсем не спал, – угрюмо буркнул Круминьш опять по-русски, – этот переезд меня чуть не убил. А сейчас я еще должен возиться с вашими дешевками.

– Говорите тише, – предупредила его Рута Юльевна. По-русски она говорила с заметным акцентом. – Вас могут услышать.

К ним подскочил официант.

– Вы говорите по-немецки? – строго спросила его Рута Юльевна.

– Немного. – В Испании большинство служащих высококлассных гостиниц говорит по-английски и по-немецки.

– Принесите мне кофе и молоко, – так же строго потребовала Рута Юльевна.

Ей было не больше сорока, и было видно, что она умеет ухаживать за своей кожей. И умеет отдавать приказы.

Официант бросился выполнять ее указание. Круминьш устало пожал плечами.

– Говори или не говори, все одно и то же. Вместо того чтобы заниматься делом и снимать фильмы, я мотаюсь по Европе, чтобы сделать несколько кадров ваших дешевок, которые все равно потом уедут в какую-нибудь другую страну.