Джентльменское соглашение

Дронго знал, что такие рубахи обычно назывались «джелабами» и надевались через голову. Это было влияние на европейскую моду марокканских мотивов.

– Добрый вечер, – приветливо поздоровалась она, – я вижу вы решили появиться чуть раньше назначенного срока.

– Как и вы, – заметил Дронго. – Я думал, что вас не возьмут на эту игру.

– Почему вы все время говорите мне гадости? – нахмурилась Жанна.

– По-моему, комплимент. Вы сами сказали мне вчера, что являетесь свободным и независимым человеком, чтобы ходить с кем-то в паре.

А игра касается только пятерых мужчин. Я считал, что вам будет просто неинтересно.

– Мне очень интересно, – прошептала Жанна. – Или вы считаете меня дурой? На кону пятьсот миллионов долларов. О такой игре будут рассказывать нашим внукам.

– У меня их пока нет, – заметил Дронго.

– Я сама попросила Саида взять меня на игру, – с вызовом заявила Жанна.

К ним подошел Мальсагов. Он был в темно-сером костюме в широкую полоску и традиционной светлой рубашке без галстука.

– Добрый вечер, – сказал он, протягивая руку. – Спасибо, что пришли.

Дронго пожал ему руку. Было заметно, что Саид уже начал нервничать. Сидевший за столом Палийчук, который решил сыграть в рулетку, внешне выглядел невозмутимым. Дронго обратил внимание на руки игравшего. У него были короткие толстые пальцы с обгрызенными ногтями. Очевидно, хорошие манеры Палийчуку давались с большим трудом.

– Это тот самый дететив, – показал на Дронго Мальсагов. Палийчук посмотрел на Дронго и вдруг… вдруг его узнал.

Он вспомнил, что видел вчера этого господина в казино. Палийчук понял, что Дронго наверняка мог увидеть его вчерашнюю встречу. У него дрогнули и куда-то затравленно метнулись глаза. Но всего лишь на мгновение. Затем он широко улыбнулся.

– Очень рад, – сказал он, поднимая свою короткую руку. – Надеюсь, что вы будете объективным судьей. Но в конце концов это наша игра, и посторонние могут только наблюдать, не вмешиваясь.

Произнеся эту фразу, он смотрел в глаза Дронго, словно давая понять, как именно тому следует себя вести.

– Сколько вы ему пообещали? – спросил он у Мальсагова.

– Пятьдесят или семьдесят тысяч, не знаю точно. Николай Николаевич договаривался.

– Пусть будет сто, – Палийчук смотрел на Дронго, и его почти прозрачные глаза излучали угрозу и предостережение. – Я думаю, наш эксперт не возражает. Или вы возражаете?

Дронго понял, что его предостерегают. Чтобы он промолчал о вчерашней встрече.