Доблесть великанов

Он уже дважды звонил Лучано, и оба раза этот молодой стервец докладывал, что уже выезжает. Прасси почувствовал, как от нетерпения у него начинает дергаться глаз. Он достал телефон, чтобы позвонить в третий раз и выругать Лучано, когда тот наконец появился перед ним.

– В чем дело? – прохрипел Прасси. – Ты сошел с ума? Что ты себе позволяешь? Почему так долго? Или ты решил, что я должен тебя ждать? Где твой русский специалист? Неужели так сложно найти в этом многомиллионном городе одного убийцу? И если ты не можешь найти одного русского, то мог бы привести ко мне пуэрториканца, негра, еврея или японца.

– Я ездил на переговоры, – попытался оправдаться Лучано. Ему было около тридцати, и он приходился дальним родственником супруге Прасси. Лучано работал с ним уже несколько лет, и Прасси знал, что на него можно положиться.

– В чем дело? Почему так долго? – спросил Прасси.

– Мне нужно было найти лучшего из них, – пояснил Лучано. – Пришлось искать даже среди наших знакомых в известных русских ресторанах. Вы просили решить вопрос как можно скорее, поэтому я потратил весь вчерашний день на поиски нужного человека.

– Нашел?

– Да. Сегодня. Он приехал из Бронкса.

– Нашел темнокожего? – недовольно буркнул Прасси.

– Нет. Вы же приказали найти кого-то из русской мафии. Нашел «специалиста». У него четыре судимости. Из них две за убийство. В общей сложности отсидел в тюрьмах около восемнадцати лет. Говорят, что в лагере он задушил двоих узников голыми руками. Считается самым лучшим исполнителем. Во всяком случае, все его хвалят. Некоторые говорят, что уже здесь, в Америке, он убил еще троих русских. Хотя они были не русские, а кавказцы. Из кавказской мафии.

– Садись, – разрешил Прасси. – Как его зовут?

– Виктор, – ответил Лучано, присаживаясь на стул перед столом шефа. – Мне назвали его имя. Но его кличка «Терминатор». Он получил ее уже здесь, в Америке, куда приехал шесть лет назад.

– Сколько ему лет? Семьдесят или восемьдесят? – зло спросил Прасси. – Если он восемнадцать лет сидел в русских тюрьмах и еще шесть лет жил у нас, получается двадцать четыре.