Пояс неверности. Роман втроем

Она сама трахнула своего одноклассника со сложной фамилией типа Тимбукмамбетов, а потом испугалась родительского гнева.

ж., 45 л.

Дорога в никуда, тем не менее, бывает очень увлекательной, такой прекрасной, и ты идешь, аккуратно ступая босыми ногами в свежем педикюре, лак оттенка «черная вишня» от Шанель, придерживая темно-темно-красный подол шелковой юбки.

– Что ты думаешь обо мне, скажи только честно? Что я педофилка и извращенка-неудачница?

– Педофилы увлекаются детьми.

– А ты мне вполне годишься именно в дети.

– Да что вы говорите, мама!

– Да. Я переживаю!

– Любовь моя! Ну что за чушь ты несешь. Черти какие-то. Младенцы. Извращенцы.

– Извращенцы-неудачники.

– Да, извини: извращенцы-неудачники.

– Что ты про меня думаешь?

– Ты такая горячая там, внутри. Самая горячая. Самая страстная.

– Самая старая.

– Ползи сюда.

По дороге в никуда еще можно ползти, оказывается.

О, это действительно оказалась – чудная игра!

Со своего настоящего почтового ящика я отправляла Ему письма. Вот, примерно, такие, полные восхищения и любви:

«Когда я думаю о тебе, мои часы идут в обратную сторону, мобильный телефон заряжается от солнечного света, чай „английский завтрак“ собирается в красивые глянцевые листья, листья сплетаются в венок, а кофе имеет вкус виски просто так, без виски.

Тарелки цепляются за ручки чашек, приглашаются серебряные ложки, и они кружат по столу, танцуя венгерский танец чардаш, приятно позвякивают и никогда не бьются, когда я думаю о тебе.

Когда я думаю о тебе, мои волосы вырастают до пояса, заплетаются в пятьдесят пять косичек, украшаются цветными бусинами, колокольчиками и розовыми жемчужинами, а на бедре и предплечье рисуются татуировки в виде змей, лестниц и неправильных пентаграмм.

На небе выстраиваются в ряд Большая Медведица, Малая Медведица, Южный Крест и Полярная Звезда, а вокруг них, нарезая космические тьмы на хорошенькие треугольнички, снует полная луна, сияя и поворачиваясь обратной стороной тоже, когда я думаю о тебе.