Пояс неверности. Роман втроем

– Ну, как всегда, собственно…

– Не расстраивайся.

– Абсолютно не расстраиваюсь. Сонька признавалась, что у нее ни разу в жизни не было оргазма.

– А теперь у нее есть оргазм.

– Каскадный.

– Не исключено.

– А ты вообще это все к чему?

– Ннну же, дорогая!.. Ты уже поняла.

– Нет.

Я с готовностью иду на сексуальные эксперименты, и мне ли удивляться, я и не удивляюсь. Просто если я увижу Его с другой женщиной, в ее объятиях, губы к губам, она кладет свои руки ему на шею, переплетая пальцы, медленно сползает вниз, скользит языком по левому плечу, захватывает ртом сосок-пустышку, отправляется дальше, пальцы расплетаются, руки оставляют шею, чтобы нежно погладить эрегированный… Он не закрывает глаза, смотрит.

– Может быть, нам съездить отдохнуть куда-нибудь?

– Куда?

– Туда, где тепло.

– Как ты банальна…

– Я люблю, когда тепло. Солнце. Море. Можно океан.

– В пляжном туризме меня вообще ничего не привлекает. Это вечное тупление в шезлонгах и барах!.. Дискотеки для престарелых под зажигательные когда-то ритмы!..

– А ты как бы предпочел отдохнуть?

– Не знаю. Однозначно не на море. Горнолыжный курорт? Этнографическая экспедиция в село Шушенское? Паломничество в Непал? Неверной дорогой Федора Конюхова через Тихий океан в байдарке?

– У нас с тобой любой разговор заканчивается ссорой.

– Мне тоже.

Набираю номер подруги Эвы, бывшей эстонки. Эва единственная, кто хоть как-то в курсе моей ущербной личной жизни, начиная с девятого класса средней школы, когда я в промерзшем трамвае познакомилась с очень симпатичным парнем в летной форме, а на следующей неделе встретила его в своем дворе. Он пришел к товарищу, оказавшемуся моим соседом по подъезду, «это судьба» – сказал он и представился чинно: Дима. Разумеется, судьба, а что же это может быть еще, и мы колобродили с Димочкой четыре долгих года, потом совершенно неожиданно для всех поженились, страннейший поступок, если разобраться.

Дима органически не был способен произнести подряд более трех слов правды, если такое делать все же приходилось, он хирел и заболевал. Жизнь его состояла из мозаики вымышленных событий, воображаемых людей и сложного взаимодействия с ними, а неприлично реальная я плохо вписывалась во все это роскошество.