Альтернатива для грешников

Лучше бы мы взяли Зуева.

– У вашего брата были близкие друзья? – спрашивает Михалыч. – Он не говорил вам, куда он сегодня пойдет?

– Нет, не говорил.

– А вы не спрашивали?

– Конечно, нет. Это было его личное дело. Мы уже не в том возрасте, когда нужно контролировать друг друга.

– Но он часто уходил по ночам? – настаивает Михалыч.

– Нет. Почти никогда. Но иногда уходил. У него была женщина, у которой он оставался ночевать.

– И он не предупреждал вас?

– Иногда предупреждал, – горько отвечает она.

Я продолжаю листать альбом.

Почему у всех его друзей такой нагло-самоуверенный вид. И у всех одинаковые костюмы. Словно все они вышли из инкубатора. Впрочем, раньше так и было. Все мы, советские, были как инкубаторские. Вот на одной карточке погибший в поездке за рубежом. Все тридцать человек стоят в темных костюмах, и все строго смотрят в объектив.

– А сегодня ночью он вас предупреждал? – не унимается подполковник.

– Он сказал, что задержится. Обещал вернуться поздно. У него есть, были свои ключи, и поэтому я легла спать, даже не думала… даже не думала… что все так случится.

Журналистка, слава богу, ничего не записывает, но я думаю, что в ее сумочке есть и магнитофон, который она уже включила. Она слишком подозрительно держит сумочку на коленях и бережно перекладывает ее, когда хочет поменять позу. Впрочем, сестра хозяина дома ничего не замечает. А я продолжаю листать альбом. Кажется, я успел ознакомиться со всеми друзьями и сослуживцами Скрибенко. На одной карточке он даже сфотографировался с одним из тех деятелей, портреты которых украшали стены домов в праздничные дни.

– Вы не догадывались, куда он мог поехать? – спрашивает подполковник, и в этот момент я, перевернув страницу альбома, вдруг ошеломленно поднимаю голову. По моему виду Михалыч понимает, что произошло нечто невозможное, и осторожно делает три шага в мою сторону. Сейчас главное сделать так, чтобы ничего не поняла эта журналистка.

– Нет, не догадывалась, – отвечает сестра хозяина, и подполковник берет у меня фотографию. Он все-таки молодец. На лице не дрогнул ни один мускул. Просто он внимательно смотрит и кивает, словно ждал именно этого доказательства. Из соседней комнаты выходит Петрашку.