Сглажу. Дорого

– Бац! – ладонь Светланы Марковны со всей силы опустилась на столешницу её стола, своим оформлением больше похожего на лакированную крышку гроба. – Да как ты смеешь ещё сидеть в моём присутствии?! – почти прошипела, стиснув зубы, директор агентства, мгновенно изменившись в лице и впившись своими клокочущими огнём большими глазами в подчинённого, чем заставила того, подпрыгнув от поверхности стула, встать рядом с ним.

– Светлана Марковна, я … – он так быстро произнёс её имя и отчество жалобным голосом, что она услышала только его «я» на выдохе, прерванное её вопросительным взглядом.

– Что ты, Недоиннокентий, продолжай?! – она почти по-матерински жалостливо разглядывала его лицо, медленно приближаясь и гипнотизируя его, словно питон, с кулинарным изыском внимательно всматриваясь в каждую деталь «блюда». – Где довольные клиенты?! Где закрытые проекты многомесячной давности?! – Светлана Марковна всего лишь начала обходить Иннокентия стороной, а ему, почуявшему неподвижность собственных ног, казалось, что трёхметровый питон уже начал обвивать его своими «стальными» кольцами.

– Светлана Марковна?! – Иннокентий ещё мог говорить, но уже не был в состоянии пошевелить прижатыми к внешним сторонам бёдер руками, лишь крутя головой в попытке проследить за перемещением кружившей вокруг его тела директора агентства. – Я… – он начал задыхаться от сдавивших его грудь мощных холодных объятий, когда краем глаза увидел её лицо рядом со своим и почти явственно почувствовал леденящий душу холодок змеиных чешуек.

– Тшш! – щека Светланы Марковны почти касалась его щеки, донося до слуха Иннокентия змеиное шипение. – Ах, маленький, вкусный, Недоиннокентий! Как жаль, что я дала твоей бабушке обещание приглядывать за тобой! Но как же мне хочется сейчас проглотить тебя целиком! – молодой человек увидел вблизи своего лица разверзнувшуюся надвое широкую змеиную пасть с двумя рядами острых, загнутых внутрь глотки зубов, которая, чуть помаячив перед его глазами, медленно и нехотя отступила прочь, после чего хватка вокруг его груди ослабла, что позволило Иннокентию начать учащённо вдыхать воздух лёгкими.

– Вы сама щедрость! – лишь произнёс молодой человек то, что первым пришло ему на ум, когда руки и ноги «освободились» от мёртвой хватки изголодавшегося «питона».