Сглажу. Дорого

 – Да как ты смел променять меня на этих молодых девчонок! – выкрикнула уже другим, более грубым голосом Светлана Марковна, после чего опять изменила голос, принявшись всхлипывать и трясущимися руками безуспешно искать платок, чтобы вытереть его краем грозящую поплыть тушь, через пару секунд с благодарностью найдя и приняв его из услужливых рук Иннокентия, принявшегося сыпать бесконечными извинениями.

– Светлана Марковна, я бы никогда… Светлана Марковна… – извинялся Иннокентий, пока не услышал от собравшейся с силами директора грозное: «Пошёл вон из кабинета!»

Как только Иннокентий выскочил обратно в приёмную, он уже оттуда продолжил выкрикивать извинения в её адрес, а Светлана Марковна тем временем резко поменялась в лице и, сбросив маску печали и разочарования в мужчинах, опять вернулась в своё любимое кресло, с торжествующе саркастическим лицом и прищуренными глазами размышляя о двух неосторожных юных особах, посмевших бросить ей негласный вызов.

– Софи! – позвала она своего секретаря железным голосом, не вставая с места, так, что та тот час влетела, широко распахнув дверь кабинета. – Моих заместителей сюда немедленно!—и как только блондинка и рыжеволосая девушки почти вбежали в кабинет Светланы Марковны и закрыли его входную дверь на ключ, пространство помещения, как по мановению волшебной палочки, стремительно стало меняться, быстро преобразуясь в ритуальный зал.

Сперва на широких и высоких окнах кабинета опустились плотные жалюзи, полностью отсекая любую возможность проникновения дневного света внутрь помещения, затем его хозяйка выключила искусственное освещение, в то время как две помощницы зажигали свечи, со знанием дела разнося их и расставляя по предназначенным для этого нишам в интерьере.

– Ведьмин клубок! – скомандовала главная колдунья-брюнетка непонятную для обывателя фразу, сняв с себя пиджак и закатав рукава блузы. Она обнажила свои запястья, на одном из которых красовался тонкий спиралевидный чёрный металлический браслет с вкраплениями разноцветных камней, а блондинка и рыженькая последовали её примеру, оголяя свои запястья, на которых красовалось по аналогичному браслету, только, соответственно, серебристому и золотому.