Звериные души

На более крупной вывеске, висевшей справа от входа, размашистым корявым шрифтом была вырезана надпись: “Школа города-государства Джаако”.

– Господин мэр… – Ал’Тан хотел задать вопрос, но вдруг осёкся, его перебили.

– Вэй… Можете так ко мне обращаться, я не обижусь, – прервал мэр и, сложив лапы крест-накрест на груди, неожиданно громко расхохотался. Птицы, сидевшие на деревьях, дёрнулись в испуге и взлетели. – Вы так похожи на своего отца, Ал’Тан, так похожи… Тот же голос, те же глаза… Вижу, он вас прекрасно воспитал.

– Да-а… жаль… – Ал’Тан тоскливо опустил взгляд.

– Вы хотели о чём-то спросить меня?

– Ах, да… Господин Вэй… – Ал’Тан растерялся и наскоро пытался вспомнить возникший вопрос. – Точно… а у вас в городе лишь одна школа? Просто… я спрашиваю, потому что у нас в Нирусе их несколько…

– Да, к сожалению, это так. У нас сейчас одна действующая школа… – мэр Вэй сочувственно вздохнул, затем обратился к Бато. – Генерал, ожидайте меня снаружи. Негоже заходить в образовательное учреждение в доспехах и с оружием: дети испугаются.

– Слушаюсь, господин, – Бато поклонился и отступил на шаг назад, учителю это показалось чересчур раболепным.

Дело в том, что в родном Ал’Тану Нирусе у власти находился не один донгу, а Парламент, состоявший из семи членов, каждый из которых отвечал за свою отрасль: кто за торговлю, кто за сельское хозяйство, кто за налоги, их именовали консулами. Консулы обладали одинаковыми правами и полномочиями и не было кого-то возвышавшегося над ними.

Насколько знал Ал’Тан, во главе города-государства Джаако стоял один донгу, мэр, избиравшийся народом каждые пять лет. Править помогали приближенные, советники, их назначал сам мэр. Одним из таких советников был генерал Бато, герой-ветеран Нирэлрийской войны. Он был своего рода живой легендой, великим воином, о котором немало сказаний написано и песен пелось. В военное время он командовал войсками, а в мирное, как сейчас, стоял во главе преторианской гвардии, призванной охранять мэра и его власть.

Ал’Тан и мэр Вэй вошли в административное здание школы и оказались в полутьме. Длинный, узкий коридор уходил вдаль и упирался в широкую дверь. Почти такие же, как и снаружи, стены, обшитые потемневшими от времени досками с облупившейся краской, тянулись по бокам коридора. Запах стоял затхлый и спёртый, будто помещение давно не проветривалось.