Мальчик и его собака перед концом света

В самых жарких и засушливых странах стало еще жарче и засушливее. Потом зародилось движение нитфриков: они хотели привести мир в порядок на случай, если это поможет оставшимся людям. Или любой форме жизни, которая зародится на планете после того, как мы исчезнем. Эти люди оставили Всемирное семенохранилище на Шпицбергене и генные банки по всему миру, которые они называли ковчегами. А еще они начали собирать мусор, например, организовывать свалки автомобилей.

«Они хотя бы пытались следить за безопасностью на старых ядерных заводах», – добавил Брэнд.

«Все шло не так гладко», – сказал я, хотя на самом деле слабо понимал, о чем он говорил. В детстве, еще до того, как я полюбил читать, я не знал, что означает слово «ядерный». Позже я понял, что ядерный – это что-то старое и грязное. Очень грязное. И с очень серьезными последствиями.

«Насколько мне известно, нитфрики были противоположностью кутежников, – продолжил Брэнд. – Проклятые кутежники просто решили растратить все, что осталось, потому что, черт возьми, на земле скоро никого не останется».

«Они съели весь пирог, – заключил папа. – Когда-то так говорили о ком-то безумно жадном».

«Наверное, это они начали есть собак», – сказала Бар.

Это ужасная глава истории эпохи До, в которую я отказываюсь верить. Когда-то мама рассказала Фёргу, что ее мама своими глазами видела это. Вот почему собаки стали почти такой же редкостью, что и люди. Хотя это не объясняет, почему самки – еще бо2льшая редкость.

«Я слышал, что, когда города опустели, одичавшие собаки сбивались в стаи, и люди начали травить их, – сказал Брэнд.

«В любом случае это плохая история», – ответил я.

Разговор продолжился на этой мрачной ноте. Папа и Брэнд сравнили свои версии прошлого. Они оба сошлись на том, что некоторые люди покончили с собой, без шума, зачастую группами, чтобы избежать боли и беспомощности, которая ждала их в старости, когда рядом не будет молодых здоровых людей, чтобы позаботиться о них.

«Может, они ушли пораньше, чтобы не попасть в давку?» – произнес я.

Брэнд и папа посмотрели на меня, но никто не улыбнулся. Я перевел взгляд на Бар и пожал плечами. Она закатила глаза, словно я был ребенком и мне не следовало вмешиваться в разговор старших.