Музыка как шанс. Победить рассеянный склероз

Какой-то мальчишка мелкий, чуть старше меня, крутился рядом, пытался помешать им, кричал: «Не давай, он угонит!» А его отталкивали взрослые. Где теперь 1 этот светлый мальчик?

По наивности и растерянности детской велосипед отдал им. Страха не знал тогда еще. Теперь знаю, но уже не страшно. Устал от него. Улыбаюсь. Кажется велосипед тот, отнятый, намного ценнее сейчас, чем жизнь. Потому что знаю – умереть – не самое страшное в жизни, а в страхах важен градус.

Что такое страх умереть перед страхом стать растением? Превратиться в биологический организм, из-под которого достают горшки, кормят из ложечки и выносят «гулять» на балкон как кактус…

Видеть, как от тебя уходят самые близкие, и совсем не по тому, что они черствые и равнодушные, а как раз наоборот – потому что в силу своей душевной близости к тебе, но невозможности помочь, от осознания своего бессилия в течение долгих лет, которое будет разрушать их, они предпочтут о тебе не думать.

И вот лежу я теперь в стеклянном боксе со шлангами в туловище и думаю себе: «А действительно ли от меня зависит принятие судьбоносных решений?» И «да», и «нет».

Этим врачам, почему-то верил. Хотел верить. Несмотря на то, что уже насмотрелся на человеческие пороки в белых халатах. Больные тяжелыми заболеваниями – это такие же Владики с велосипедами, а продавцы от медицины представляются теперь обычными гопниками.

Что они продают под видом дорогих лекарств, которые не лечат? Свою душу? Забавно. За наш счет. Видно, важные мы люди, раз некоторые даже душу свою без нас продать не могут. «Жизнь такая, вертеться надо»? Расскажите мне, какая у вас «такая жизнь». Обиды нет у меня. Да и не о том моя история.

2. Уфа. (Am)

«Как только законщили нащить, сразу – встрещайте!»

Мы переехали из Стерлитамака в Уфу, когда мне было восемь. Отцу пришлось бросить музыку и поступить на государственную службу в МВД, поскольку на деньги, зарабатываемые игрой на баяне, прокормить семью было невозможно.

Жили мы рядом с его службой – больницей для заключенных, в коммунальном бараке с сумасшедшей соседкой преклонных лет, в двух комнатах площадью двадцать один квадратный метр с печкой, без горячей воды, на первом этаже, где вскоре родилась моя сестра.

Соседи наши были преимущественно люди хорошие, но в массе своей со слабостью к алкоголю.