Клетка Вильгельма

Ликуя от радости и размахивая флажками всех возможных цветов, толпа создавала впечатление живой бурлящей массы, которая, словно по волшебству, умолкла, как только зазвучал звонкий королевский горн.

«Раньше такого не было», – не успел подумать про себя парень, как вдруг его окликнул мужчина в остром фиолетовом колпаке с зелеными вставками и с рыжей острой бородкой.

– Флавий? Ты ли это? – радостно воскликнул странный мужчина.

– Винченцо? – с большим удивлением в голосе переспросил Флавий.

Закричав от радости, старинные друзья принялись обниматься и ликовать, ведь в последний раз они виделись, когда были еще детьми.

– Ты где был все эти годы? – ударив друга по плечу, спросил Винченцо у Флавия.

– После смерти матери я собрал небольшой мешочек с пожитками, закрыл дом и побрел куда глаза глядят. Где я только ни был и чем ни занимался! Но от себя не уйдешь, сердце давно уже просилось домой, – немного приуныв, произнес Флавий, вспомнив о том трагичном периоде своей жизни.

Винченцо понял, что сглупил, напомнив старому другу о его трагедии, и постарался быстрее перевести тему.

– Смотри, Флавий, они открываются, сейчас она будет выезжать! – восторженно прокричал Винченцо, показывая указательным пальцем в сторону дворца.

Массивные ворота распахнулись, и из внутреннего двора вырвалась тройка хрустальных морских скакунов, запряженных в огромную карету в виде улиточной ракушки, из которой выглядывало большое мускулистое туловище чернокожего мужчины в золотой маске. Карета была украшена по бокам серебряными цифрами, которые закручивались в спираль, принимая очертания часового циферблата, а массивные стрелки, что были закреплены посередине, то и дело переливались россыпью всевозможных оттенков под лучами палящего солнца.

– Кстати, а ты знаешь, что этих прекрасных скакунов нашему правителю подарили хранители данных? Это древний орден монахов, что следят за порядком во всей Вселенной. Ну, по крайней мере, про них ходят такие легенды, – безостановочно рассказывал Винченцо Флавию, интенсивно махая небольшим флагом.

Но тот его уже не слушал, его пристальный взгляд приковала Она. Прима большого императорского театра была божественна, словно неземное создание.