ВДОХНОВЕНИЕ. Откровения бывшего поэта

Юмор и ирония стали первыми жанрами, которые были мной освоены непринужденно. Еще студентом написал стишок:

Сидим вдвоем – смотрю грустит,

И я почему то грущу.

Я думал наверно, что он угостит,

А он, что я угощу…

Хотя и в этой кутерьме 90-х процесс осмысления происходящих процессов шел хаотично, именно тогда на волне юмора был сделан первый шаг к философской лирике:

Это просто конечно,

раз есть усилитель

То он должен хоть что-нибудь да усилять,

И естественно думать,

раз есть выпрямитель,

То и он должен чего-нибудь да выпрямлять.

И в цепочке такой не бывает изъянов,

Мужичок мне один это смог доказать,

Он изрёк эту истину, хоть был и пьяный:

– Для того и вино, чтоб его потреблять!

Мир был еще полон неизведанного. Это стимулировало и к жизни и к творчеству. Появилась средняя ступень: увидел —

осмыслил – записал.

И сразу понял что статика малопродуктивна и однообразна. Про цветочки, листочки и облачка классики давно все написали. Основными вдохновителями для меня стали соседи, сослуживцы, начальники и конечно женщины.

И тут произошел переворот в сознании:

– Хватит ходить в дилетантах!

Я же полный неуч!

Соревнование

«Зависть – сестра соревнования, следственно из хорошего роду».

    А. С. Пушкин

Никаких лекций и семинаров по творческому совершенствованию я не посещал и все последующие азы творчества проходил индивидуально. П олежал на диване, подумал и установил свои принципы стихотворчества:

Слово – желательно максимальный выбор,

Фраза – должна быть абсолютно емкой,

Строчка – должна иметь изящность, красоту и певучесть.

Рифма – должна быть оригинальной и не затасканной.

А еще должен быть  соревновательный стимул – это нормальный вид конфронтации с предшественниками в виде погони за ними. Начальным и подготовительным этапом становится одновременно подражание и учеба.

Началось это у меня спонтанно.

В период своей безработицы находясь в семейной «ссылке» – соц-работником у родителей жены и пугалом при огороде, вспомнил свою юную забаву.

Нет, амятником я становиться не собирался в отличии не менее наглых предшественников. Памятникам всегда сочувствовал – особенно в непогоду. А еще из-за повышенного голубиного внимания к ним.