ВДОХНОВЕНИЕ. Откровения бывшего поэта

Но был и другой способ – чисто русский:

Я жизнь решил через себя всю пропускать,

Через себя теперь её фильтрую,

Но вот пропустишь дрянь, за ней другую,

И снова фильтры надо спиртом промывать.

И вот после такой промывки мозгов вдруг Музы стали появляться. Иногда такие встречи бывали даже неожиданными:

Бармен не тот смешал коктейль…

Всё в голове перемешалось:

Упругость губ, духи «Шанель»,

И снизу поджимает малость,

И хевви-метл, и два по сто,

На фильтре яркая помада.

Вопрос глупейший: – А ты кто?

Она мне: – Я твоя баллада,

Твоя поэма, твой сонет,

Я муза легкого веселья.

– Ты насовсем?

– Конечно, нет, я ухожу,

Подруге передай привет.

– А как зовут? – Она в ответ:

– Да тоже Муза,

Только тяжкого похмелья…

Муза легкого веселья

Такие случайные связи имели тяжелые последствия. Все эти прилеты и улеты и их надо было оптимизировать, систематизировать… Короче, Вдохновение надо было «застроить».

Постепенно отношение к стихам стало меняться.

С концепцией создания стихов по подобию собирания детского конструктора я не соглашался. В малых формах это в принципе возможно, например, поймать отдельного журавля, механически балагуря-каламбуря:

Нет, не забыть мне изумительные строчки,

На лямках у твоей ночной сорочки!

Так что же делать ждать Вдохновения или искать?

А может почерпнуть опыт из чужих попыток поймать силки на Жар-птицу?

Но для начала надо заякориться, собраться с мыслями и оглядеться.

Характер, знаю, есть у всех предметов —

Предметов тех, которые люблю.

Вот зеркало моё – оно с приветом,

С приветом тем, что сам себе я шлю.

Прошел в комнату, потом на кухню. Вдохновения нигде не видно. Вернулся к зеркалу и поймал главную строчку – последнюю.

Светильник мой, хоть старый и немодный,

Но создает интим, а с ним – уют.

А вот стакан – ну до того он подлый,

Пока в него чего-то не нальют!

Вот пепельница, из неё окурки

Торчат, как будто чёртика рога.

Ведь те, кто курят, – это полудурки,

Как я, но и она мне дорога.

Предметы все, что в жизни окружают,

Мне тем близки, что существуют наяву,

Лишь только отраженье раздражает —

Я всё же с ним по-разному живу.

Мое правило:

В любом произведении самыми значимыми должны быть первая и последняя строчки.