Нон Лон Дон

А сейчас, пока эти твари еще далеко, вам надо уходить.

Диба посмотрела на бандита в римской тоге. Он лежал смирно, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту и с завязанными глазами.

– Его мы доставим к предсказителям позже, – перехватил Джонс ее взгляд. – Там и встретимся. Договорились?

– Неужели вы думаете, что мы доберемся сами? – спросила Занна.

Занна и Диба испуганно переглянулись.

– Не-ет, так не пойдет! – решительно заявила Диба. – Мы ведь понятия не имеем, как туда добраться.

– Тем более что мы не знаем, где находимся сейчас.

– Так нельзя.

– Я все понимаю, – вздохнул Джонс. – Поверьте, дорогие мои, я никогда бы не отправил вас одних, но у меня нет выбора. И времени осталось совсем мало. Две банды воздушных пиратов – это вам не шутки, и главное сейчас во что бы то ни стало сбить их с вашего следа. Вы думаете, это случайные нападения? Я уверен, им известно, кто вы такие и куда направляетесь! Но мы можем увести их от вас.

– Ну пожалуйста… – упрашивала Занна.

– Послушай меня, девочка, – прервал он ее. – Ты – Шуази, а это значит – избранная, понятно? Значит, у тебя все получится.

– А как же я? – жалобно пискнула Диба. – Ведь я-то никакая не Шуази и не избранная.

– Положись на свою подругу, – успокоил ее Джонс. – Раз вы вместе, значит, с вами все будет хорошо.

– Обадэй, как вы? – спросила Занна, пожимая руку лежавшему в полуобмороке портному.

– Желаю поскорее добраться… – прокряхтел он.

– Может, ты смог бы их проводить? – обратился Джонс к Скулу.

Но водолаз с трудом проковылял два шага и указал на свои ботинки со свинцовыми подошвами.

«Я слишком медленно двигаюсь» – означал этот жест.

– Ну хорошо. Ты справишься, Шуази, – повторил Джонс.

Автобус нырнул вниз. Пассажиры вскрикнули. Но насекомые с пиратами стремительно приближались.

– У нас остался только один шанс, – сказал Джонс. – Можно оторваться, но лишь на несколько секунд. Мы высадим вас рядом с территорией черепичных акробатов, а потом уведем их за собой.

Нонлондон приближался так стремительно, что Занна с Дибой уже не могли ничего разобрать, кроме мелькающего перед глазами калейдоскопа красок.