Нон Лон Дон

– Нон, – повторила за ним Занна. – Лон. Дон.

– Ну да, – подтвердил Хеми. – Нон Лон Дон.

И вдруг все три слова словно ожили в их сознании и обрели ясный смысл! Ну да, конечно!

Занна повторила еще раз:

– Нон Лон Дон. Не Лондон, что ли?

– Не Лондон? – как эхо, переспросила Диба.

Хеми кивнул и подвинулся к ним еще ближе.

– Ага. Не Лондон, – ответил он и протянул Занне руку. – Нонлондон.

– А-а-а, вот вы где! – вдруг раздался у них над головами знакомый громкий голос.

Все трое – Занна, Диба и мальчишка по имени Хеми – резво вскочили на ноги.

Картонный пакет из-под кефира пискнул и на всякий случай спрятался за Дибой.

Прямо перед ними стоял человек – булавочная подушка; булавки с иголками бодро и воинственно торчали из его головы и сверкали на солнце.

– Да как ты осмелился явиться сюда? – завопил кутюрье, поверх прежнего костюма облаченный еще и в книжную обложку. – Убирайся отсюда, и чтоб духу твоего здесь не было!

Хеми взвился на месте, издал некий непристойный звук, очень похожий на поросячье хрюканье, и помчался прочь.

С поразительной ловкостью и проворством ныряя под локтями прохожих, он ввинтился в толпу и был таков.

– Что вы наделали? – закричала Занна. – Он же хотел нам помочь!

– Помочь? – изумленно переспросил дизайнер. – А вы хоть представляете себе, кто это такой? Он же один из этих!

– Каких таких этих?

– Ведь это же не человек! Это призрак!

У Дибы с Занной глаза полезли на лоб.

– Да-да, вот именно, вы не ослышались, дорогие мои! Это самый настоящий призрак! – повторил он.

 – О, я хорошо их знаю, всех этих из Фантомбурга, и… Что он от вас хотел? Ну конечно, втирался в доверие! Я же видел, как он лез к вам обниматься!

– Понимаете… он вовсе не обнимался, он просто говорил очень тихо, и пришлось наклониться к нему, чтобы лучше слышать… – сказала Диба.

– Ну да! Я так и знал. Еще минута, и он захватил бы вас! Овладел бы вами! Они все хотят только одного: им всем отчаянно не хватает собственных тел! Достаточно одного неверного взгляда, и он уже вселился в твое тело! Хитрые, подленькие, ничтожные призрачишки.

– Вселился в мое тело?

– Вот именно! Или в ваше. – Он поклонился Занне. – А зачем же еще, по-вашему, он с вами разговаривал?

– Но… у него ведь есть собственное тело, – сказала Занна. – Мы же с ним здоровались за руку.

На щеках игловолосого портного проступил легкий румянец смущения.