Опасные странствования. Исторический авантюрный роман

Дагвинд послушался. В ящике лежали два конверта. Оба были адресованы ему.

– Письма мне? – вопросительно воскликнул Дагвинд.

Когда он их перевернул обратной стороной, то увидел, что печати сломаны, и в нем вновь поднялась неприязнь к старику в постели.

– Да, я их прочел! – сказал отец. – Ты мой сын, вот я и прочел их. Первое – от управляющего королевским двором Нильса Шерншёльда из Эльвсборга. Он получил письмо от господина Брандта из Стура-Горда, который утверждает, что ты знаешь все, что нужно знать морскому офицеру.

– Спасибо.

– Второе письмо – из королевского дворца в Стокгольме. Должно быть, ты произвел впечатление на короля. Он хочет, чтобы ты приехал к нему, у него для тебя есть поручение.

Глава третья

Дагвинд стоял во дворе с котомкой на спине. Мать обняла его. Отец протянул руку на прощанье, но Дагвинд не пожал ее.

Он старался простить Улофа Мартинссона, но у него ничего не вышло. Теперь старик был вновь на ногах.

Мать Кристина заплакала, услышав, что король хочет отнять у нее сына.

– Он пошлет тебя на войну! – сказала она. – У королей на уме только война, на суше и на море. Молодые парни должны умирать невесть за что.

– Ты не ведаешь ни о чем, – взорвался ее муж. – А король знает, что делает.

Кристина подготовила все, что, по ее мнению, могло потребоваться ее сыну на долгом пути в Стокгольм, и с ней чуть ли не истерика случилась, когда Дагвинд заявил, что он не может столько взять с собой.

– Мне некого попросить отвезти меня в столицу, – сказал он. – Дорога, как сказано, дальняя, и поскольку отец не очень-то трудоспособен, все должны оставаться дома и работать. Я буду добираться на своих двоих. В письме от короля не было сказано, что я должен спешить.

Однако случилось так, что первый десяток километров он проехал в двуколке. Ну что ж, целее будут башмаки.

Во двор въехала старая двуколка, и Дагвинд не без удивления увидел, что на облучке сидит Маттиас Янте. Котомка была уложена в багажное отделение двухколесной коляски, а Дагвинд уселся на сиденье. Мать снова заплакала.

– Поехали! – приказал юноша. – Не могу видеть, как взрослые плачут.

Маттиас натянул вожжи, и лошади пошли.