Эта ложь убьет тебя

Она согревала Брета до самой глубины души.

– Это объяснило бы, почему черный ход не заперт, – рассуждала Руби. – Нам положено исследовать патио.

– Бассейн, – произнесла Джунипер, обхватив себя руками. Руби обняла ее за плечи. Этот жест был ласковым, успокаивающим и совершенно не в духе Руби. Но ведь Руби не всегда была такой бесчувственной статуей, как сейчас.

Прошлый год всех их изменил.

– Значит, идем наверх, – сказала Руби, убирая руку. Но она осталась рядом с Джунипер, а Паркер шел следом. Брет возглавлял компанию, шагая через две ступеньки.

– Как вы думаете, что мы найдем? – спросил он, бросая слова через плечо.

Никто не ответил, но все быстро взбежали по лестнице. Они приступили к расследованию. Брет снова почувствовал себя ребенком, бегущим по лесу темной ночью. Когда ему было шесть, летом он тайком убегал из дома каждую ночь, чтобы встретиться в лесу с Гэвином, и вместе они выкармливали из пипетки пару птенцов. Эти птенцы выпали из гнезда во время бури, и Брет твердо решил не дать им погибнуть.

Теперь, взбираясь на верхний этаж, он говорил себе, что может спасти еще одну жизнь. Свою собственную. Ему только нужно раскрыть эту тайну раньше остальных. Темный, обшитый деревянными панелями коридор уходил вдаль перед ним, в конце его было пять дверей, и он подошел к первой двери слева. Кто-то нарисовал на ней каплю воды. Рисунок был грубый, примитивный, такие рисуют дети, когда родители отвернулись.

– Подводная акробатка, – произнес Брет. Когда Джунипер напряглась, он прибавил: – Это просто догадка.

Но он знал, что прав. Еще до того, как нашел свою дверь, на которой был нарисован маленький меч, он знал, что прав. На двери Паркера был язычок пламени. На двери Руби – привидение. Когда группа подошла к последней двери в коридоре, Брет заметил рисунок, висящий на стене. На него смотрела семья, двое родителей и двое детей с черными волосами. Девочка и мальчик.

– Какого черта? – пробормотал Паркер.

Брет резко повернул голову в его сторону.

– Что? – спросил он, у него вдруг пересохло во рту. Рисунок вызывал тревогу.

– Там ничего нет, – сказал Паркер, указывая на пятую дверь. – Возможно, у Гэвина нет спальни. Он ведь мертв, в конце концов. – Он взял слово «мертв» в большие кавычки, нарисовав их в воздухе, будто заверяя всех, что он пошутил.

Но у Брета все внутри сжалось.

– Нам следует заглянуть внутрь, – сказала Руби и потянулась к дверной ручке, и спазм в желудке Брета усилился.