Признание

Пейзаж болотного края показался им обоим бесцветным и мрачным, не представляющим собой никакого интереса. Здешняя почва не подходила ни для посевов, ни для пастбищ. Ратлидж решил, что жители побережья в основном зарабатывают на жизнь рыболовством и вообще всем, что дарит море.

Франс спросила:

– Ты уверен, что любопытство влечет тебя именно сюда?

Ратлидж наконец увидел впереди нужный поворот.

– Ну, пусть будет не любопытство, – ответил он, – а внезапное и непреодолимое желание кое-что выяснить.

– Откуда же ты знаешь, где поворачивать?

– Я, к твоему сведению, заранее изучил карту.

Река на время скрылась из вида за широкой полосой спартины – болотной травы – и искривленных от ветра деревьев. И все же серая лента воды, похожая цветом на олово, мелькала вдали, не давая забыть о ее присутствии. Она быстро и тихо несла свои воды в море.

– Что-то мне здесь не очень нравится, – призналась Франс спустя какое-то время, пристально глядя на воду.

– Любопытство, – ответил Ратлидж. – Я ведь тебе говорил.

– М-да… должно быть, тебе ужасно не хватает в жизни развлечений. А мы не могли бы отправиться исследовать, например, Суррей? Или Оксфордшир? В Суррее немало милых ресторанчиков. Да и в Оксфорде тоже.

– По-моему, к вечеру ты заговоришь по-другому, – осторожно ответил Ратлидж. Правда, в глубине души он сомневался в справедливости своих слов.

Дорога начала сужаться; впереди показались ворота. Ратлидж подумал, что, вероятно, во время войны здесь было более оживленное движение, теперь же обочины поросли травой, утратив очертания.

Высокие каменные столбы тоже заросли; протянутая между ними ржавая цепь, видимо, призвана была отпугивать незваных гостей. На верхушках столбов красовались каменные ананасы – символ гостеприимства. Левый ананас обвил плющ; правый был частично обрушен и побелел от птичьего помета.

Остановив машину на крохотной площадке перед воротами, Ратлидж велел:

– Подожди меня здесь. Ты не против? Я схожу на разведку.

– Там, за деревьями, виднеется крыша дома. Значит, нам сюда?

– Да.

– Я пойду с тобой, – заявила Франс. – Как-то не хочется сидеть здесь одной. Мне кажется, будто кто-то следит за каждым нашим шагом.