Основано на реальных событиях

В ответ на требования Мотри делать, как говорит, раненые шумели, что им надоела чрезмерная опека. Медсестра отчаянно ругалась и грозила различными карами. Иногда в землянке шум стоял такой, что казалось, все они вновь стали живыми. Особенно доставалось Игорю, который в этой команде был самым старшим по званию.

– Товарищ лейтенант! Ежели вы не прекратите так много ходить, у вас может случиться гангрена и вам ампутируют ногу! – строго выговаривала Мотря и хмурила тонкие черные бровки, – как вы станете без ноги жить?

Обычно эта фраза вызывала дружный хохот остальных солдат.

Медсестричка, слушая их остроты, начинала злиться еще сильнее, краснела и раздраженно топала ногами. Девочка никак не могла принять реальности. Своими мыслями она так и осталась в том прекрасном довоенном времени, где с Володькой строили планы на будущее.

– Вот приедет любимый в деревню в офицерской форме с кубиками на вороте, – делилась она, прикрыв густыми ресницами огромные черные глаза, – сапоги на ногах начищенные, подворотничок на гимнастерке белоснежнейший.

Зашлет сватов к ее родителям, они давно уже ждут, и сыграют свадьбу, да такую пышную, что все девки на селе обзавидуются. А после свадьбы Мотря соберет в узелочек свое немудреное приданное и поедет с ним жить в какой-нибудь дальний гарнизон.

Игорь прекрасно понимал – мотрин избранник хотел стать офицером вовсе не потому, что его привлекала воинская служба. Просто в деревне считалось: военные живут богато. Вот и они хотели зажить богато, как им представлялось: чтобы комната отдельная была, а в ней шкаф платяной стоял, диван кожаный и электрическая лампа под стеклянным абажуром. Почему лампа, а не книги или ковер на стене, должен служить примером благосостояния, лейтенант никак понять не мог.

Поначалу пытался вести с девушкой дискуссии на эту тему и хотел открыть причину ее восхищения этим осветительным прибором, но потом понял бесполезность своих усилий.

В принципе, в этом желании ничего плохого не имелось. Нормальные стремления нормальных молодых людей. В конце концов, не всем же поднимать сельское хозяйство или трудиться у станка на заводе.