Меньше поцелуя

Он всегда был высоким мальчиком, но теперь он начал заполняться, его плечи широкие, а его грудь стала еще крепче. Его челюсть теперь квадратная, и это делает мягкость его рта еще более…

Больше чего? Жар поднимается по моей шее. Что со мной происходит? Он мальчик. Мальчики не интересные. Они глупые, высокомерные, уродливые, неуклюжие и вонючие.

– Батт, – громко говорю я и встаю перед ним.

Его глаза сверкают, голубые как лед, обрамленные темными ресницами, и хорошо, может быть, этот мальчик не уродлив.

Что касается глупой и высокомерной части… Присяжные все еще на свободе.

– Эльба, – говорит он низким голосом, знакомым и чужим, глубже обычного.

Почему это его голос заставил меня подрагивать.

– Привет, Батт.

У него темное пятно на челюсти. Это синяк? Иония сказала, что слышала как Батт вчера после уроков подрался.

Я не могу в это поверить. Батт не такой, но чем больше я смотрю на него, тем более выразительнее выглядит синяк.

Я прочищаю горло.

– Хочешь мороженого? – Милет, Арес и Скил уходят.

– Нет, я пас.

Его голос всегда звучит хрипло, и сегодня я впервые почувствовала его голос на своей коже, как физическое прикосновение. Как такое возможно?

Затем его взгляд опускается на мою грудь, темнеет, и я знаю, что он делает. Батт меня разглядывает.

Шок возвращает меня в реальность. Я видела, как мальчики делают это все время, но он никогда не делал этого со мной.

Потому что мы друзья. И лучшие друзья так не поступают.

Тогда почему я очарована его губами, красивым очертаниями рта, тем, как он вытягивает свои губы в одну сторону, образуя кривую улыбку? Его глаза теперь прикованы к моему лицу, и он наклоняется ко мне, поднимая руку, словно хочет коснуться моей щеки.

Потом он встряхивается, как во сне, и опускает руку.

– Мне пора.

И с этими словами он проходит мимо меня и выходит за школьные ворота.

В кафе людно. Тем не менее, Иония и я находим полупустой стол в конце длинной комнаты и ставим наши подносы. Она получила бургер и картошку фри, ее стандартную еду. Девушка любит дешевую, жирную еду. Если бы я так ела, я поправилась бы на три размера.

Она также качает бедрами в своих рваных джинсах, а на ногах грязные кроссовки. Все, что ее родители не позволяют ей иметь, когда она дома с ними, в Чикаго.