Последнее поколение

 – Увидели, что посетители сегодня не в настроении, и отправились домой.

– Я же тебе говорил, никого здесь не будет, – разочарованно произнёс низкорослый араб в кожаной шляпе.

– Ушли домой и больше не вернутся? – не унимался мужчина с татуировками.

Старик скривился в ухмылке и выдохнул клуб зловонного дыма.

– Будь я молодой работницей этого клуба – вряд ли захотел бы танцевать в заведении с разбитыми стёклами и с разворованным баром. Отсюда вынесли колонки, и даже свет не работает.

– Даже за вещами своими не придут?

Дарвин расположился в дальнем углу зала, откуда хорошо было видно каждого из присутствующих. Все в клубе старались быть как можно более незаметными, чтобы не обращать на себя внимание группы загадочных людей. Только старик чувствовал себя невероятно бодрым в эту ночь.

– Если у тебя в карманах достаточно денег, то я станцую для тебя не хуже любой малявки, что здесь работает, – произнёс старик.

– В самом деле? – удивился мужчина, его также позабавило предложение старика. – В другой день я бы на такое посмотрел, но сегодня мне нужны молодые и гибкие тела.

– Вон те сгодятся, – снова раздался голос араба в шляпе.

– Да, те сгодятся, – подтвердили остальные.

Марокканцы явно имели в виду студенток за соседним от стариков столом.

– Девушки, танцевать умеете? – спросил марокканец с татуировками.

Никто ему не ответил. Дарвин их понимал, он сам дрожал от страха последние часы и сейчас готов был отдать что угодно, чтобы оказаться у себя в особняке, в безопасном месте. Девушки сидели вокруг парня за круглым столом. Студенты принадлежали к разным национальностям, но все были одного возраста – восемнадцать или девятнадцать лет, первый курс Гибралтарского университета.

– Что они точно умеют делать, это читать учебники, – ответил за них старик. – Видишь эмблемы на рубашках? Они учатся работать головой, а не задом.

– Голова им сегодня не поможет заработать щедрые чаевые. Девушки, поднимайтесь на подиум, станцуйте для нас без одежды и заработаете неплохие деньги.

– Китаец тоже пусть поднимается, – произнёс араб в кожаной шляпе.