Школа Добра и Зла. В поисках славы

 – Я, конечно, только счастлив, что избавился от этой девчонки, – но ты-то почему с ней порвала? Вас всегда столько всего связывало, вы с ней с детства дружили, у вас и сказка общая. Нет, ты не можешь просто вот так взять и обрубить все концы…

– Мне показалось, что она слишком уж озабочена предстоящей свадьбой… а тебя наша свадьба совершенно не волнует, – тяжело вздохнула Агата. – Я много раз собиралась написать ей, но у меня перед глазами тут же вставала одна и та же картинка. Я иду по длинному коридору навстречу парню, с которым я привыкла делиться всем на свете, – а он вдруг делает вид, будто знать меня не знает.

Он меня не знает, зато Софи знает меня как облупленную, и она увидит эту картинку между строк. Увидит картинку – и поймет все, что я чувствую… А мне не хотелось, чтобы кто-нибудь об этом узнал…

Она не договорила, закрыла лицо ладонями и начала всхлипывать.

Тедрос посмотрел на Мерлина, сидевшего между ним и его будущей королевой.

– Мерл, ты не будешь против, если я попрошу тебя нас оставить? Мне нужно поговорить с Агатой с глазу на глаз.

– Считай, что ты ничего не просил, я сам ушел. В конце концов, и волшебникам время от времени нужно ходить в туалет, верно? – хмыкнул Мерлин. – Когда наговоритесь, просто соскочите с облака – и моментально окажетесь там, откуда пришли сюда.

Он подхватил свою дремавшую шляпу и разбудил ее (шляпа немедленно выплюнула из себя фонтанчик радужных блесток), соскочил с облака и моментально исчез в темноте.

Тедрос прошелся по шелковистым белым волокнам облака и оказался рядом с Агатой.

Она плакала, уткнувшись в ладони. Тедрос с нежностью приобнял ее.

– Я люблю тебя, Агата, – сказал он. – Какие бы глупости я ни натворил, это ничто не изменит.

– Я смогла заставить себя написать только одно письмо, для Эстер, но оно вышло лживым от начала и до конца. Я не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, как ты ко мне теперь относишься, – всхлипнула Агата. – Вот почему я не смогла написать еще кому-нибудь, спросить, как у них идут дела с дипломным заданием.

Так продолжалось целых шесть месяцев, из-за тебя я с каждым днем чувствовала себя все более одинокой.

– Я не хотел, чтобы ты волновалась из-за меня… – виновато сказал Тедрос.

– Этим ты заставил меня волноваться еще сильнее.

– Говорю тебе, я сглупил.

– Сглупил, – согласилась Агата. – Пень стоеросовый. С глазами.

– Пень, – согласился Тедрос. – А может, еще глупее.

– Глупее, чем злобные зомби Рафала, у которых вообще мозгов не было.