Школа Добра и Зла. Последнее «долго и счастливо»

И при этом школу едва не спалила… – Агата замолчала, потому что голубь перестал ворковать и вместо этого принялся чертить кончиком крыла по грязи. – Эй, почему он рисует слона?

Голубь громко заворковал – можно было подумать, что он сердится, – и начал подправлять свой рисунок.

– Нет, это не слон. Это куница, – сказал Тедрос. – Видишь, какие уши?

– А по-моему, мышь…

– Или енот.

Не прекращая чертить крылом по грязи, голубь страдальчески закатил глаза.

– А, теперь понятно, – сказала Агата. – Это кролик.

– Точно, кролик, – согласился Тедрос. – А зачем он нарисовал кролика?

Голубь затопал лапками и стал тыкать крылом куда-то в сторону.

Тедрос и Агата посмотрели в том направлении. Сначала они не увидели ничего, а потом из-за дерева вышел жирный лысеющий белый кролик в грязной синей жилетке с вышитым на левой стороне груди серебряным лебедем, с нелепым галстуком на шее и криво сидящих на носу очках. Он вытащил из жилетки карманные часы, открыл, нетерпеливо постучал лапой пор циферблату и засеменил по грязной тропинке прочь от ужасной поляны.

– Мне кажется, он хочет, чтобы мы пошли за ним, – сказала Агата.

– Тогда чего мы ждем? – ответил Тедрос, закидывая окаменевшую Уму на плечо. – И то сказать, оставаться на этой поляне нам совершенно ни к чему. Пойдем, пока нас не прирезали, как гномов!

– Но мы же не знаем, куда он собирается нас вести, – возразила Агата. – Стоит ли так уж доверять какому-то странному зверьку с галстуком на шее?

– Знаешь, чем скорее мы отсюда уберемся, тем быстрее найдем кого-нибудь, кто поможет расколдовать Уму.

И они отправились в путь вслед за кроликом. Вскоре на лес опустились сумерки, а там и ночь навалилась – темная, непроглядная. Хорошо еще, что кролик, за которым шли Тедрос и Агата, двигался медленно, чинно, иначе они давно уже потеряли бы его из виду. В ночном лесу, как водится, слышалось уханье, поскрипывание, потрескивание и другие зловещие звуки.

Откуда-то появились сучки, то и дело хватавшие путников за одежду, и норовившие хлестнуть по глазам ветки, но Агата старалась не обращать на эти мелкие неприятности внимания.

Гораздо страшнее были глаза – желтые и красные, они все чаще вспыхивали среди густой листвы, предупреждая, что опасность приближается, и притом очень быстро. «Эх, если бы мы только знали, где находится штаб-квартира Лиги! – с тоской размышляла Агата. – Мама жизнью своей пожертвовала, чтобы мы добрались до этой самой Лиги.