Чудовища и красавицы. Опасные сказки

Что же тогда с ним не так? Дурная кровь или наследственность? Невидимая, скрытая гнильца в душе? Этого принц не знал, и потому с удвоенной силой принялся молиться и творить добро. По его понятиям это означало ласково и внимательно относиться к своим придворным, которых он, по правде сказать, терпеть не мог. Характер придворных от этого не улучшался, не исчезал и утренний ужас, с которого начинался каждый новый день принца, – новые ранки, кровь на простынях и тяжёлый, удушливый аромат роз.

И тогда принц устроил ловушку – положил себе в постель капкан с острыми как бритва зубьями.

Две ночи демон не появлялся, словно что-то почувствовал и не хотел искушать судьбу. Но на третью ночь принца разбудил дикий крик и сильный запах роз.

Что-то упало, навалилось на принца.

Но не демон это был и не чудовище, а юноша примерно одного с принцем возраста.

У него оказались волнистые рыжие волосы, длинный тонкий нос и бледная, как лунный свет, кожа. Пришелец зажимал уцелевшей рукой своё окровавленное запястье и глухо мычал от боли, испуганно озираясь по сторонам блестящими от страха глазами.

А в капкане лежала отрубленная кисть руки.

Принц весь был в крови, но на этот раз это была не его кровь. Чужая.

Принц и разбойник встретились взглядами, затем незнакомец раненой птицей метнулся к окну, оставляя за собой кровавый след.

Принц бросился следом, но схватить преступника не смог, не успел.

Юноша исчез в ночи, оставив в капкане часть себя самого.

Весной принц выбрал себе невесту.

Причин откладывать это больше не было. Ночные нападения прекратились, простыни поутру оставались чистыми, к принцу вернулось здоровье и силы. Порозовела кожа, дышалось легко, уверенным сделался взгляд – одним словом, всё, что было, осталось позади, и теперь принц окончательно созрел для любви.

Правда, выбор его оказался весьма неожиданным. Избранницей принца стала графиня Тагерийская, отличавшаяся не только красотой, но и каким-то ледяным характером, отчего она выглядела неприступной и слишком надменной, словно считала саму себя драгоценной статуей, к которой лучше не прикасаться.