Поиски в темноте

Писатель так или иначе воспел родной край во всех своих произведениях… Ратлидж прекрасно помнил ярких, мятежных героев Харди. Он обратил внимание и на особый здешний свет. Казалось, что воздух в Дорсете золотисто-коричневый; такой оттенок придавали ему земля и листва на деревьях. Не размытая пастель, как в Норфолке, не буйная зелень, как в Кенте, не влажная серость, как в Ланкастере. В Дорсете издавна разводили скот и торговали шерстью, добывали камень, строили дома и сеяли хлеб. По обочинам старых дорог, проложенных саксами задолго до завоевания Англии норманнами, лепились маленькие городки.

За домами виднелись луга, на которых пасся скот.

Ратлидж поймал себя на мысли: вот бы спросить каких-нибудь художников, например Кэтрин Таррант, видят ли они такой же оттенок в здешнем воздухе или особые цвета Дорсета – плод его буйной фантазии?

До городка Синглтон-Магна он добрался очень быстро. Только что мимо мелькали поля – и вот он уже катил по улице среди домов. Переход был очень резким, как будто кто-то провел по земле черту.

С одной стороны появились рельсы; они привели его на станцию.

Повернув на главную улицу и сбавив скорость, Ратлидж поехал мимо лавок, где велась оживленная торговля, и крестьянских подвод, стоявших вдоль обочин. Он отыскивал взглядом полицейский участок.

Участок оказался настоящим закутком; он помещался во флигеле большого дома рядом с единственным в городке банком. Ратлидж отметил, что раньше во флигеле находилась лавка. Витрину замазали белой краской, а сверху черными буквами вывели: «ПОЛИЦИЯ».

Металлическая ручка на зеленой двери с многочисленными вмятинами потускнела от старости. Соседний банк выглядел куда величественнее. Судя по красивому портику, там тоже раньше было что-то другое, скорее всего, торговый дом или церковь.

Найдя место для парковки и распахнув дверцу, Ратлидж увидел, как распахнулась зеленая дверь флигеля и вышел высокий сутулый человек среднего возраста. Окинув Иена мрачным взглядом, человек спустился с крыльца.

– Вы, случайно, не инспектор Ратлидж?

– Да, я Ратлидж.

Незнакомец протянул длиннопалую руку:

– Маркус Джонстон. Мне поручили защищать беднягу Моубрея. Неприятное дело… Просто отвратительное! К тому же он ни слова не говорит, даже мне. Одному Богу известно, как мне его защищать! Пока я советую ему положиться на милосердие судьи.

Вспомнив своего отца-юриста, Ратлидж ответил:

– Я почти ничего не знаю ни о нем, ни о том, что он сделал.