Поиски в темноте

– Она была моей женой, я бы ни за что не обидел ее, – не сразу ответил Моубрей. Голос у него был хриплый, невыразительный.

– По словам таксиста, ты угрожал убить ее… – начал Хильдебранд, стоявший в дверях. Ратлидж жестом велел ему замолчать.

– Вы злились на нее, так? За то, что она вас обманула, причинила вам такие страдания. Вам ведь дали отпуск, чтобы вы могли похоронить жену и детей. И вдруг… она оказалась жива, и дети тоже, и когда вы увидели их, то первым делом испытали гнев. Неукротимый гнев.

– Я был потрясен… а поезд не останавливался… я вышел из себя… и говорил, не думая.

– Даже за то, что она забрала детей и ушла от вас к другому?

Моубрей закрыл лицо руками.

– Его я бы с радостью убил, – хрипло ответил он, – за то, что увивался за ней. И заставил ее уйти от меня. Во всем виноват он, а не она!

– У него только что был адвокат, – снова вмешался Хильдебранд. – Научил его, что отвечать. Вы уже услышали от него больше, чем слышал я… Как будто…

Но Ратлидж не обращал на него внимания; он отмахнулся от потока слов, как будто их не произносили вовсе.

– Где вы оставили детей? Вы можете отвести нас к ним? Мы могли бы им помочь! – Он ждал ответа. Потом негромко добавил: – Вы ведь не хотите, чтобы они стали добычей лис или собак!

Моубрей вскинул голову, и в глазах его горела такая боль, что Ратлидж выругался себе под нос.

– Не знаю, – жалким голосом ответил Моубрей. – Я не знаю, где они. Триша всегда боялась темноты. Я бы ни за что не оставил ее одну в темноте! Но я ничего не помню… мне говорят, что я убил ее, и Берти тоже, а я ничего не помню! У меня в мыслях только ночь и день… вот и все.

Ратлидж встал. Он видел, что перед ним сломленный человек. Уж кто-кто, а он отлично знал все признаки! Добиться от Моубрея толку сейчас невозможно. Страшные картины, которые проходят перед его глазами – было все на самом деле или ему только внушили, что так было, – впечатались в его сознание, и сейчас почти невозможно отделить то, что происходило в действительности, от того, что Моубрею только кажется.

Хэмиш злорадно напоминал ему о таких вещах, которые сам Ратлидж предпочитал забыть. Борьба с Хэмишем отнимала у Ратлиджа последние силы.

Моубрей смотрел на него взглядом побитой собаки. Ратлидж повернулся к двери. Он не доверял собственному голосу, потому что ничем не мог утешить несчастного. Моубрей внимательно наблюдал за ним.