Крылья огня

Здесь было мирно, но справа от него из воды торчали острые обломки скал – скользкие, зазубренные, мокрые. Может быть, в прошлом здесь стояли мародеры с фонарями и заманивали к берегу корабли? Корнуолл издавна жил морем – так или иначе.

Слева глубина была больше – вода темнее, разглядеть ее можно только по барашкам на волнах. Обернувшись, Ратлидж не увидел Тревельян-Холл; над возвышенностью поднималась только крыша.

У него за спиной послышался шум шагов; обернувшись, Ратлидж увидел, что к нему приближается Рейчел Ашфорд.

Ратлидж дождался, пока она подойдет.

– Он ушел? – спросила она.

– Кто, Кормак Фицхью? Нет, я оставил его в доме.

Рейчел задумчиво прикусила губу и сказала:

– Что ж, значит, с кораблями придется подождать до завтра… – Она посмотрела на него, приложив ладонь козырьком ко лбу. – Ну да, я все понимаю… – Она словно отвечала на его безмолвный вопрос. – Все равно я еще не готова их забрать. Просто… – Подумав, она другим тоном продолжала: – Вот вы там побывали. Что вы почувствовали?

Она имела в виду кабинет на втором этаже.

И Ратлидж не мог притвориться, будто не понял ее.

Глядя на море, он честно признался:

– Не знаю.

Хэмиш очень отчетливо произнес: «Девица не просит ей лгать!»

Потрясенный, Ратлидж повернулся к ней и спросил:

– Почему вы решили, что там что-то чувствуешь?

Настал ее черед уклониться от прямого ответа.

– Я… когда человек принимает такое важное решение, он не рассчитывает на то, что в конце концов останется жив.

Понимаете, с фантазией у меня все в порядке. Я не истеричка. Но, когда я вошла в дом, услышала тишину. Не поняла, что именно она мне шептала. Но мне стало страшно.

– Хотите, я вам помогу? Вынесу корабли в коридор, а вы упакуете их, не заходя в кабинет… – Потом Ратлидж и сам не мог бы сказать, почему вызвался помочь ей. Разве что почувствовал ее боль. А что такое боль, он понимал прекрасно.

Удивившись, Рейчел ответила:

– Если вам нетрудно… Не хочется просить миссис Трепол или других – они только посмеются надо мной.

Но если бы вы могли… когда Кормак уедет? Я… была бы вам очень признательна.

Следующий вопрос сорвался с губ Ратлиджа словно сам по себе. Неожиданно он прозвучал довольно грубо – Ратлидж принял рассказ Кормака гораздо ближе к сердцу, чем ему бы хотелось.

– Как по-вашему, Оливия Марлоу могла убить своего сводного брата, а затем и себя?

Вначале ему показалось, что женщина вот-вот потеряет сознание, так она побледнела.