Одинокая смерть

Ратлидж почувствовал, как благодатное тепло разливается по телу, и, с благодарностью поставив пустую чашку на стол, подытожил:

– Давайте соберем информацию и потом обменяемся ею.

– Так чье теперь это расследование – ваше или мое? – спросил Норман.

Ратлидж не был настроен сейчас разбираться в тонкостях юрисдикции.

– Главный констебль передал дело Ярду. Думаю, он согласится, что смерть Хартла вписывается в общую картину преступлений, которыми я занимался по своему прибытию в Суссекс.

– Но расследование должно проводиться здесь.

– И здесь тоже. Но вы сами сказали, что смерть Хартла относится к серии наших убийств.

Норман допил чай.

– Разберемся по ходу дела, – ответил он. – Я делаю свою работу и не стану вмешиваться в вашу. Посмотрим, не остались ли следы пребывания убитого в Гастингсе.

Если узнаете что-нибудь у себя в Истфилде, сообщите. Главное – найти причину, зачем Хартл здесь появился; узнав это, вы облегчите мне задачу.

– Я поговорю с его работодателем. – Ратлидж поднялся.

Уокер допил чай одним глотком и последовал за Ратлиджем.

Норман проводил их молчанием.

Дождь все еще лил, когда они садились в машину.

– Едем в Истфилд? – спросил Уокер.

И услышал в ответ:

– Мне бы хотелось вернуться на то место.

Бедный Уокер не мог заглушить стона отчаяния. Ратлидж повернулся к нему:

– Вы можете оставаться в машине.

Подъехав к обрыву, Ратлидж попытался найти хоть какие-нибудь следы.

Голос Хэмиша пробился сквозь шум дождя и ветра: «Брось ты это».

Поиски увенчались лишь находкой монетки в полпенни, которая наверняка валялась здесь месяцами, если не годами. Ратлидж поднял ее – на него смотрело бородатое лицо Эдуарда VII. Он вернулся в машину и спросил Уокера:

– Вы знаете доктора, который был здесь сегодня утром?

– Не очень хорошо.

– Давайте поищем. – И Ратлидж вернулся в город.

После нескольких попыток они отыскали табличку с именем доктора на одном из домов. Медсестра доктора, высокая худощавая женщина со сладким выражением лица, открыла им дверь и провела в прозекторскую.

Тело, находившееся на столе, было прикрыто простыней. Мокрая одежда лежала в стороне. Доктор Томпсон мыл руки и повернулся, когда они вошли.