Одинокая смерть

Ратлидж поблагодарил сержанта и повесил трубку.

Потом поблагодарил клерка за возможность воспользоваться телефоном и вышел из конторы. К офису Пирса вела отдельная лестница. Он хотел зайти, но передумал и покинул пивоварню.

Он удивил констебля Уокера, явившись в полицейский участок и спросив адрес миссис Фаррелл-Смит и как туда пройти.

– Я ее не допрашивал, – начал было извиняться Уокер, но Ратлидж его прервал:

– Она может знать что-то такое, о чем неизвестно отцу Энтони Пирса. Не жду особенных откровений, не приходится надеяться на многое, но все-таки стоит попробовать.

– Пойти с вами, сэр? – Уокер начал вставать со стула.

– Нет. Я не хочу, чтобы визит носил официальный характер. Просто зашел поговорить, обычное дело.

– Понимаю.

Но Ратлиджу показалось, что Уокер так ничего и не понял, а значит, не знал о жалобе.

Латинская школа сестер Тейт находилась в начале Спенсер-стрит. Два дома, соединенные вместе пристройкой, никак не испортившей внешний облик ансамбля, даже наоборот.

Он поднялся по ступенькам к входной двери, и его впустила внутрь молоденькая девушка в школьной форме, ее распущенные по плечам волосы были подобраны широкой голубой лентой. Она была хорошенькая и дотошно вежливая, просила подождать в холле, пока она спросит миссис Фаррелл-Смит, сможет ли та принять его.

Она исчезла в двери слева от лестницы и тут же вернулась, с улыбкой пригласив его войти. Он не знал, станет ли хозяйка дома с ним разговаривать, после того как жаловалась главному констеблю Ярда.

Девушка представила его и вышла, прикрыв за собой дверь.

Комната была оборудована под домашний кабинет, с книжными полками и прекрасным письменным столом из лакированного ореха. Он был завален бумагами и тетрадями, некоторые раскрыты, и страницы прижаты пресс-папье, что означало подготовку к новому семестру.

Женщина, сидевшая за столом, поднялась. Она была выше среднего роста и очень красива, хотя приложила старания, чтобы таковой не казаться. Волосы, туго стянутые в пучок на шее, были белокурыми. Несмотря на желание сделать прическу строгой, локоны все же выбивались, смягчая строгость стиля. Глаза темно-голубые, прямой нос и четко очерченный рот. На вид ей было лет тридцать.

– Инспектор Ратлидж, – произнесла она.