Красная дверь

– Это едва ли было бы случайностью. У его семьи был летний коттедж к северу от Сент-Айвза, и они часто проводили там каникулы. Коттедж продали после смерти отца Уолтера, но он мог не помнить этого и искать там спокойного убежища.

– Почему? Зачем причинять беспокойство его жене? Если он поправился, почему не взять ее с собой?

Сюзанна наблюдала за его лицом.

– Мы пытались догадаться, куда он мог отправиться, – вот и все. Корнуолл был местом счастливых воспоминаний.

– Что бы вы сделали, найдя его в Корнуолле не в себе и неспособным к общению?

– Я… вряд ли учитывала такую возможность.

Ратлидж не стал возражать. Какие бы мотивы ни имела семья Теллер для самостоятельных поисков, они не собирались сообщать их полиции. Пока Уолтера Теллера не нашли мертвым, переубедить его семью было невозможно.

– У Теллера случались в прошлом подобные исчезновения?

– Господи, конечно нет! И он никогда так не болел, исключая его приступы малярии.

«Было», а не «есть».

Как если бы разгадка уже была им известна.

– Сегодня рано утром полиция нашла одежду Теллера у человека, который утверждает, что обнаружил ее на берегу Темзы.

– Но он не мог… – Она оборвала фразу. – Надеюсь, вы не верите, что Уолтер утопился?

– Миссис Теллер, человек исчез на несколько дней. Половина Лондона его разыскивает и нигде не находит. Самоубийство остается возможной версией.

Ратлидж поблагодарил Сюзанну и откланялся.

Утро было длинным. Ратлидж передумал ехать в Ярд и вместо этого свернул к дому Франс.

Ратлидж провел столько времени, сколько мог, со своим крестным. В течение дня Тревор развлекал мальчика лебедями в Сент-Джеймс-парке, воронами в Тауэре и жирафами в зоосаду Риджент-парка. А вечерами, когда ребенка укладывали спать, двое мужчин сидели в саду, разговаривая, как они часто делали до войны.

Тревор был прекрасным архитектором, но смерть сына отправила его на покой.

– Помню, – сказал он однажды вечером, – как твои родители жили в этом доме и какие вечеринки они устраивали. Ничего изощренного, но мы всегда ими наслаждались. Иногда твоя мать сидела в гостиной и играла на рояле, покуда твой отец и я пили бренди после обеда. Она была превосходной пианисткой. Твой отец ею гордился.

– Я помню ее игру, – кивнул Ратлидж.