Дар мертвеца

 – Ты только осторожнее с Мораг, ладно? Она уже не та с тех пор, как… в общем, с тех пор, как нам сказали… Теперь ее возраст стал заметнее, и очень жаль. Ты ведь знаешь, как она его любила… – Он не договорил.

– Да, я знаю, – с трудом выговорил Ратлидж и направился по коридору к лестнице.

От горя у него перехватило горло. Росс был умен и красив, ему суждено было блестящее будущее в отцовской архитектурной фирме. А вместо этого он лежит на дне морском в окружении покореженных металлических обломков… Еще один моряк, чью гибель увековечивает на земле лишь военный мемориал.

Мораг принесла ему горячую воду и чистые полотенца. Она стояла на пороге его комнаты, сжав руки перед собой, и ждала, когда Ратлидж поднимется и подойдет к ней. Мораг не сводила взгляда с его лица. Она помнила его совсем маленьким, ругала его за проказы, приберегала для него пирожки после чая, лечила царапины и чинила рубашки, которые он рвал, лазая по деревьям.

– Значит, на войне тебя ранило?

– Все раны вполне излечимы. – Ратлидж допускал ложь во спасение.

Но Мораг, видимо, прочитала у него на лице нечто большее.

– Да, так ты и в письмах писал, но ведь в письмах всего не скажешь, верно? Я хотела посмотреть сама… – Помолчав, она вдруг спросила: – Ты, наверное, грезишь?

Он молча кивнул.

– Да. Так я и думала. Ничего. Это пройдет. В свое время, когда Господь пожелает.

Следом за ним она вошла в комнату, разгладила полотенца на вешалке, поправила занавески, чуть передвинула кресло, обитое английским ситцем. Потом тихо сказала:

– Ты уж поосторожнее с самим-то, ладно? Он ведь до сих пор сам не свой… Наверное, ты уже заметил, как сильно он сдал.

Ратлидж действительно заметил перемену. В волосах крестного появилось больше седины, складки в углах рта углубились, под глазами залегли темные круги.

– Тревор состарился, но не от возраста.

– Вот именно, – кивнула Мораг. – Не позволяй ему сидеть и вспоминать…

– Не позволю.

– Утром спускайся ко мне на кухню.

– Приду, а как же, – ответил Иен, и Мораг широко улыбнулась.

– В воскресенье испеку тебе к завтраку горячие лепешки, – пообещала она. Лепешки были напоминанием о детстве. Она стала спускаться по лестнице, чтобы закончить приготовления к ужину.