В объятиях дождя

– Ну, еще Мозес, мои родители и все братья и сестры… Ну и другие родственники…

– Но ведь они все уже умерли, кроме Моза и меня!

– Но если кто и умирает, то ведь это не значит, что человек этот покинул тебя насовсем.

Легонько пальцами она повернула к себе мое лицо:

– Любовь, Такер, вместе с людьми не умирает!

– А кто живет внутри у моего папы?

– Ну… – она с минуту помедлила, а затем, видно, решила выложить если не всю правду, то хотя бы часть ее.

– Главным образом, там живет «Джек Дэниелс»[3 - Сорт виски.].

– Но вам он почему-то не нравится?

– Ну, во-первых, – рассмеялась мисс Элла, – мне сам вкус виски не нравится, и, во-вторых, я пробую лишь то, что люблю или могу полюбить раз и навсегда. Ведь когда пьешь «Джек Дэниелс», то потом опять хочется выпить, и это плохо, потому что человек в конце концов напивается допьяна. А у меня нет времени на такие глупости…

Язычок огня в последний раз лизнул полено, и оно превратилось в угольки, подернутые пеплом.

– Мисс Элла, а где моя мама?

Глядя на огонь, мисс Элла прищурилась.

– Не знаю, дитя…

– Мама Элла?

– Да? – отозвалась она, расшевеливая огонь железной кочергой и не отреагировав на то, что я назвал ее так, как она не велела себя называть.

– Почему папа всегда так на меня злится?

Она крепко меня обняла.

– Мальчик мой… Причина такого поведения твоего отца – не в тебе!

С минуту я сидел молча, наблюдая за раскаленной докрасна кочергой.

– Тогда, значит, он на вас злится?

– Не думаю…

– А почему же, – и я указал на свой левый глаз, – он вас ударил?

– Такер, мне кажется, что твой отец бранится и дерется из-за дружбы с мистером Дэниелсом, – и я кивнул, словно поняв, что она имеет в виду, – но, думаю, – продолжала она, – что он даже и не вспоминает потом об этом.

– Значит, «мистер Дэниелс» как успокоительные пилюли? Помогает забывать?

– Но не все и не навсегда…

Мисс Элла тихонько поглаживала пальцами мои волосы, и я чувствовал на лбу ее теплое дыхание.