Стелла

Обернувшись как раз вовремя, чтобы увидеть огромную гнедую лошадь, на которой сидел высокий, худой, смуглый молодой человек, почти вплотную к стройной фигуре, стоявшей к ней спиной.

С чем-то похожим на ругательство на губах он уронил цветы и одним прыжком встал между Стеллой и лошадью, и, схватив обеими руками уздечку, с огромной силой бросил животное на задние ноги.

Всадник пристально смотрел на реку и был застигнут врасплох настолько, что, когда лошадь поднялась на ноги, его выбросило из седла.

Стелла, встревоженная шумом, повернулась и свернула с тропинки. И вот они сгруппировались. Лорд Лейчестер, бледный от ярости, все еще держал поводья и держал лошадь железной хваткой, а бывший всадник лежал, съежившись, на мшистой дороге.

Он лежал неподвижно, однако лишь мгновение; в следующую минуту он был на ногах и приближался к лорду Лейчестеру. Это был Джаспер Адельстоун.

Его лицо было смертельно бледным, что делало, по контрасту, его маленькие глазки черными, как угли.

– Что вам надо? – яростно воскликнул он и полубессознательно поднял хлыст.

Это был неудачный жест, ибо этого было достаточно, чтобы разбудить дьявола в груди лорда Лейчестера.

Одним коротким неотразимым движением он схватил руку с хлыстом и хлыст. Снова повалил владельца на землю, сломал хлыст, и швырнул его сверху.

Все это было сделано за секунду. При всей своей воле Стелла не успела вмешаться, прежде чем был совершен опрометчивый поступок, но теперь она встала между ними.

– Лорд Лейчестер, – воскликнула она, бледная и пораженная ужасом, глядя в его лицо, белое и исполненное ярости; вся его красота исчезла, и на ее месте была маска ярости.

– Лорд Лейчестер!

При звуке ее голоса – умоляющего, увещевающего, упрекающего – по нему пробежала дрожь, его рука упала набок, и, все еще держа теперь уже ныряющего и разъяренного коня стальной хваткой, он смиренно встал перед ней.

Не таков был Джаспер Адельстоун. Медленным, извилистым движением он поднялся, встряхнулся и пристально посмотрел на него. Потеряв дар речи от явной одышки яростной ненависти, он стоял и смотрел на высокую, одетую в бархат фигуру.

Стелла первой нарушила молчание.

– О, Боже! – сказала она.

При звуке ее укоризненного голоса лицо лорда Лейчестера побледнело.

– Простите меня, – смиренно сказал он.