Стелла

Что ж, он тоже был очень добр, как и мисс Гамильтон. Это было действительно очень мило, и они так много обращали на меня внимания, задавали мне всевозможные вопросы. Иногда я едва знала, что ответить. Я думаю, они думали, что, поскольку я выросла в Италии, я должна была говорить с сильным акцентом и выглядеть совершенно по-другому для них. Я думаю, они были немного разочарованы, дядя.

– О, – сказал он, – а кто еще там был?

– О, священник, мистер Филдинг, действительно очень серьезный джентльмен. Он сказал, что редко тебя видел, и надеялся, что увидит меня в церкви.

Мистер Этеридж потер голову и выглядел довольно виноватым.

– Я полагаю, что это был ответный удар для меня, Стелла", – сказал он довольно печально. – Видишь ли, я не часто хожу в церковь. Я всегда собираюсь пойти, но я обычно забываю о времени, или я блуждаю в полях, или в лесу, и забываю о церкви, пока не становится слишком поздно.

– Но это очень нехорошо, отвратительно, – серьезно сказала Стелла, но в ее темных глазах блеснул огонек.

– Да, – кротко согласился он, – заботься, заботься.

– Ну, потом был мистер Адельстоун, молодой джентльмен из Лондона. Он был настоящим львом этого вечера. Я думаю, он племянник мистера Филдинга.

Старик кивнул.

– Да, и он тебе понравился?

Стелла на мгновение задумалась, критически держа кувшин со сливками над кофейной чашкой.

– Не так уж сильно, дядя. Это было очень неправильно и, боюсь, очень безвкусно, потому что все они, казалось, безмерно восхищались им, как и он сам.

Мистер Этеридж посмотрел на нее с некоторой тревогой.

– Должен сказать, Стелла, ты становишься слишком критичной. Я не думаю, что мы к этому привыкли.

Она рассмеялась.

– Я не думаю, что мистер Адельстон вообще осознавал негативную критику; он, казалось, был вполне доволен всеми, в частности собой. Он, конечно, был красиво одет, и у него были самые милые на свете маленькие ручки и ножки; и волосы у него были разделены на прямой пробор и гладкие, как у черно-подпалого терьера; так что у него были некоторые основания для удовлетворения.

– Чем он тебя обидел, Стелла? – довольно проницательно спросил старик.

Она снова рассмеялась, и на ее лице появился легкий румянец, но она ответила совершенно откровенно:

– Он сделал мне комплимент, дядя.

– Это не оскорбляет твой пол в целом, Стелла.

– Это меня оскорбляет, – быстро сказала Стелла.