Стелла

– Он совершил много убийств, дядя, сжег много деревень?

Старик вздрогнул и посмотрел на изящное лицо, с лукавой улыбкой, сияющей в темных глазах и изгибающей красные, спелые губы, и улыбнулся в ответ.

– Мне снился сон, Стелла. Нет, люди его круга в наши дни, к сожалению, ограничены. Теперь мы не оставили им выхода для их натуры, кроме игорного стола, газона и… – он внезапно встрепенулся. – Да, это красивое лицо, Стелла, но оно принадлежит человеку, который в свое время причинил больше вреда, чем все его предки до него.

– Значит, он такой плохой? – пробормотала Стелла.

Ее дядя улыбнулся.

– Плохой – мягкое слово, Стелла; и все же … посмотри еще раз на это лицо. Я видел, как она смягчается улыбкой, какой мог бы улыбнуться невинный ребенок; я слышал, как эти губы смеются, как … как должны смеяться женщины до того, как этот мир изгнал из них весь смех; и когда эти глаза улыбаются, ни мужчине, ни женщине невозможно сопротивляться им.

Он внезапно остановился и посмотрел вверх.

– Я мелю, как старая мельница. Убери картину, Стелла.

Она взяла ее у него и понесла через всю комнату, но мгновение стояла молча, рассматривая портрет при свете лампы. Как только она это сделала, странная фантазия заставила ее вздрогнуть и внезапно поставить портрет на стол. Ей показалось, что темные глаза внезапно смягчились в своем пристальном взгляде и улыбнулись ей.

Это была уловка теплого, творческого темперамента, и она овладела ею так полностью, что быстрым жестом она прикрыла рукой темные глаза и так спрятала их.

Затем, посмеявшись над собственной глупостью, она повесила картину на стену, вернулась к окну и села рядом со стариком.

– Расскажи мне о своей прошлой жизни, Стелла, – сказал он тихим голосом. – Мне кажется, что ты всегда была здесь. У тебя тихая манера говорить и двигаться, дитя.

– Я узнала об этом доме, когда папа был болен, – просто сказала она.

– Я помню, я помню, – пробормотал старик. – Стелла, мир должен был что-то знать о нем; он был прирожденным музыкантом.

– Он говорил то же самое о тебе, дядя; тебе следовало бы стать знаменитым художником.

Старик посмотрел на нее с улыбкой.

– Дитя мое, есть много мужчин, о которых мир ничего не знает – к счастью для них. Мы с твоим отцом оба были мечтателями; мир любит людей действия.