Потерянный континент. История Атлантиды

Книга была написана неким Девкалионом, который, похоже, был жрецом или генералом, а может быть, и тем, и другим, и он был атлантом. Как она оказалась там, я пока не знаю. Вероятно, об этом было рассказано на последних страницах, которые некий вандал изрезал своим перочинным ножом, чтобы унести их с места, где они были спрятаны.

– Да, правильно, оскорбляйте меня. Девкалион, говорите? В греческой мифологии был некий Девкалион. Он был одним из тех двоих, кто спасся от потопа – по сути, их Ной.

– Затопление континента Атлантида вполне может соответствовать Потопу.

– Тогда существует ли Пирра? Она была женой Девкалиона.

– Я еще не сталкивался с ней. Но есть некая Форенис, которая может быть той самой женщиной. Она, кажется, была царствующей императрицей, насколько я могу сейчас предположить.

Я с интересом рассматривал иллюстрации на полях. Они были вполне понятны, хотя перспектива была неправильной.

– Странные звери, похоже, в те времена разгуливали по стране.

– Вероятно, у них был какой-то способ борьбы с этими существами. Впрочем, это выяснится, когда я займусь переводом.

Он посмотрел на часы:

– Наверное, мне должно быть стыдно за себя, но я еще не ложился. Вы уходите?

– Я поеду обратно в Лас-Пальмас. Я обещал одному человеку сыграть в гольф сегодня днем.

– Очень хорошо, увидимся за ужином.

Я оставил его засыпать, вышел на улицу и заказал экипаж, чтобы тот отвез меня вниз, и вот так, можно сказать, мы расстались на значительное время. В гостинице в Лас-Пальмасе меня ждала телеграмма, чтобы я немедленно отправился домой по делам, а в гавани стоял ливерпульский пароход, на который я успел как раз в тот момент, когда он отплывал. Дело было нешуточное, и судоводители нажили на моей спешке целое состояние.

Теперь Коппингер стал для меня лишь знакомым по гостинице, и, поскольку по возвращении в Англию я был по уши погружен в работу, боюсь, что в то время я не вспоминал о нем больше. Так бывает с людьми, которых случайно встречаешь за границей. И, должно быть, не менее года спустя я увидел в одной из газет, что он подарил кучу бумаг Британскому музею, и что их стоимость оценивается в десять тысяч фунтов стерлингов по минимальной оценке.