54 по шкале магометра

– Поехали? – сказала она, как только дача окончательно стала нашей.

– Поехали, – сказал я.

Вяло поработав в саду и в доме, вечером мы уселись на лужайке возле дерева.

Жгли костёр в обрезанной бочке, пекли картошку. Было тихо, только иногда потрескивал костёр. Сладко пахла старая яблоня. Та самая.

– И совсем не коричневое. – Нина покрутила поднятый с земли красный в полоску плод. Надкусила немятый бок. – Вкусное.

Она встала и потянулась к нижним ветвям сорвать яблоко.

– Не надо, – остановил её я.

– Это почему, интересно? – Нина запретов не любила, тем более таких непонятных. Но на скамейку обратно села.

– Не знаю, – ответил я. – Да пусть падают.

И словно в подтверждение моих слов с самой верхушки, сшибая листья, полетело яблоко, гулко стукнувшись в конце пути о плотную землю.

– Какой… коричневый звук, – сказала с серьёзным видом Нина и выжидающе посмотрела на меня – хороша ли шутка.

Я кивнул, мол, оценил.

А через мгновение в глазах Нины было совсем другое. То же, что промелькнуло и в моей голове.

– Даша? – вымолвила она почти беззвучно.

Точно, именно Даша. В мозгу после этого, чёрт его дери, коричневого звука пронеслись галопом нелепые картинки: я, Нина и какая-то светловолосая девица. Нина без слёз, но в гневе, а эта лыбится, и мы вроде как… пара? Что за бред?

– Ты про что? – просипел я.

– Не тупи. Ты видел то же, что и я.

Ага – я ж говорю, ум острый и проницательный.

– Хрень какая-то… Не знаю я никакой Даши, – ответил я.

– Значит, узнаешь, – уверенно предрекла она.

И я разозлился. Типично бабское – родить гору из мыши и сделать это нагромождение чуши "реальностью". Я взмахнул рукой, открыл рот. Только тут следующее яблоко – фьють, тук – упало.

Мы вновь переглянулись. В этот раз случилось совсем другое кино. Никакой Даши. Горы какие-то белоснежные, на лыжах мы вдвоём, кругом никого, безмолвие – всё, как давно хотели, мечтали даже.

– А вот этот вариант как-то получше, – кивнула Нина и, посмотрев на яблоню, добавила: – Какое, оказывается, интересное дерево.

Гроза миновала, но этот бред…

– Пойдём в дом, – сказал я. – Холодно.

В доме мы раскочегарили печку, пили горький чай и над пережитым наваждением лишь посмеивались.

***

На дачу до сильных холодов мы выбирались ещё несколько раз. Земля вокруг старой яблони была усеяна гниющими плодами, а в голых ветвях уже ничего не осталось.