Визуальный маркетинг (Visual marketing) сегодня

Мифология, покрывающая объекты до такой степени, что они становятся с нею единым целым, расшифровывается в данной ветви с помощью изучения различных языков (вербальных и визуальных), принадлежащих интересующим группам.

Таким образом, VM отвлекает внимание от традиционных целей, чтобы сосредоточиться на [1]:

«…группах интересов, которые больше не разбиты по возрасту, полу, образованию или любым другим личным данным и социальным контекстам, а по типу участия, будь то участие в спорте (любители гольфа или футбола), в чем-то личном (знатоки или коллекционеры вин), культурном (любители искусства и классической музыки) и т.

Таким образом, за новыми субалфавитами обеспечивается сокрытие экспрессивного группового поведения, расшифровка которого может использоваться ради того, чтобы происходило создание способов прямого маркетинга самой группой.

2.3 Марк Оже. Вилем Флюссер.  Мишель Ведель

Марк Оже

Одним из вдохновителей этого почти антропологического подхода является Марк Оже, который в написанной им самим книге «Le temps en ruises» («Время в руинах») отметил, что [1]:

«мир, где образ вездесущ, требует, чтобы реальность отражалась в его образе…».

Исследование Паоло Скьянки показало, как акт составления образа реальности, создаваемого каждой из групп по интересам, состоит из языковых наборов, состоящих из форм, запахов, слов, изображений и звуков, порождающих при различном их сочетании разные субалфавиты.

Если добиться правильного декодирования, эти выразительные элементы становятся средством установления контакта с группой и направления сообщения внутри нее. Данный аспект VM помогает обеспечивать создание целевых маркетинговых кампаний, которые обращаются непосредственно к пользовательским представлениям о реальности и к испытываемым пользователями эмоциям, прибегая к применению их собственного выразительного языка.

Вилем Флюссер

В книге Вилема Флюссера «Во вселенную технических образов» (первоначально изданной как Ins Universum der technischen Bilder) ее автор утверждает [1]:

«… всякая этика, всякая онтология, всякая эпистемология будет исключена из картинки, и станет бессмысленным спрашивать, хорошо это или плохо, реально или искусственно, истинно или ложно, или даже что это значит. Единственный оставшийся вопрос – что я могу испытать…».