Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть четвертая

– Вы, как вижу, живете очень уединенно, дорогой друг, – заметил он.

– Я всегда любил одиночество. Я меланхолик, – вздохнул Портос.

– Странно! – сказал д’Артаньян. – Я что-то не замечал этого раньше.

– Это у меня с тех пор, как я стал заниматься науками, – с озабоченным видом отвечал Портос.

– Надеюсь, что умственный труд не повредил телесному здоровью?

– О, нисколько.

– Силы не убавилось?

– Нисколько, друг мой, нисколько!

– Дело в том, что мне говорили, будто в первые дни после вашего прибытия…

– Я не способен был шевельнуться, не правда ли?

– Как! – улыбнулся д’Артаньян.

Портос понял, что сболтнул лишнее, и захотел поправиться:

– Я приехал из Бель-Иля на плохих лошадях, и это утомило меня.

– Теперь меня не удивляет, что я видел на обочине дороги семь или восемь павших лошадей, когда ехал вслед за вами.

– Видите ли, я тяжел, – сказал Портос.

– Значит, вы были разбиты?

– Жир мой растопился, вот я и заболел.

– Бедный Портос… Ну а как обошелся с вами Арамис?

– Отлично… Он поручил меня попечению личного врача господина Фуке.

– От чего же?

– Комната была слишком мала; я поглощал слишком много воздуха.

– Неужели?

– Так мне сказали, по крайней мере… И меня перевели в другое помещение.

– И там вы вздохнули свободнее?

– Там мне стало гораздо лучше; но у меня не было никаких занятий, мне нечего было делать. Доктор уверял, что мне нельзя двигаться.

– Какая же?

– Представьте себе, дорогой друг, что я взбунтовался против предписаний дурака доктора и решил выходить, понравится ему это или нет. Итак, я приказал прислуживавшему мне лакею принести платье.

– Вы, значит, были раздеты, мой бедный Портос?

– Нельзя сказать, чтобы совсем, на мне был великолепный халат. Лакей повиновался; я надел свое платье, которое стало мне слишком свободно.

– Да, понимаю.

– Сапоги стали очень узкими.

– Значит, ваши ноги распухли?

– Вы угадали.

– И это вы называете неприятным случаем?

– Именно. Я рассуждал не так, как вы. Я сказал себе: «Если на мои ноги десять раз налезали эти сапоги, то нет никаких оснований думать, что они не налезут в одиннадцатый раз».

– На этот раз, милый Портос, позвольте мне заметить, что вы рассуждали нелогично.