Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть четвертая

Когда придворные увидели, что король обратился к молодой девушке лишь с самой банальной фразой, они поспешили сделать вывод: решили, что у короля было мимолетное увлечение и что это увлечение уже прошло.

Следует, однако, заметить, что в числе придворных, окружавших Лавальер, находился господин Фуке, и его особая внимательность поддержала растерявшуюся молодую девушку. Фуке собирался поговорить с нею, но тут подошел Кольбер и, отвесив Фуке поклон по всем правилам искусства, по-видимому, решил, в свою очередь, завязать разговор с Лавальер.

Монтале и Маликорн пожирали глазами эту сцену, обмениваясь впечатлениями.

Де Гиш, стоя в оконной нише, видел только принцессу. Но так как она часто останавливала свой взгляд на Лавальер, то и де Гиш время от времени поглядывал в сторону фрейлины.

Лавальер инстинктивно почувствовала на себе силу его взглядов, в которых читались то ли любопытство, то ли зависть. Но ничто не могло ей помочь: ни сочувственные слова подруг, ни любовный взгляд короля.

Королева-мать велела выдвинуть столик, на котором были разложены лотерейные билеты, и попросила госпожу де Мотвиль прочитать список избранных для участия в лотерее.

Нечего и говорить, что список был составлен по всем правилам этикета: сначала шел король, потом королева-мать, потом королева, принц, принцесса и т. д. Все сердца трепетали во время этого чтения. Приглашенных было более трехсот. Каждый спрашивал себя, будет ли в списке его имя.

Король слушал так же внимательно, как и остальные. Когда было произнесено последнее имя, он понял, что Лавальер в список внесена не была. Впрочем, это мог заметить каждый. Король покраснел, как всегда, когда что-нибудь досаждало ему.

На лице кроткой и покорной Лавальер не отразилось ничего.

Во время чтения король не спускал с нее глаз. И это успокаивало ее. Она была слишком счастлива, чтобы любая другая мысль, кроме мысли о любви, могла проникнуть в ее ум или в ее сердце.

Список был прочитан. Лица женщин, пропущенных или забытых, выражали разочарование. Маликорна тоже забыли внести в список, и его гримаса явно говорила Монтале: «Разве мы не сумеем урезонить фортуну, чтобы она впредь не забывала о нас?»

«О, конечно», – отвечала тонкая улыбка мадемуазель Оры.

Билеты были розданы по номерам.