История герменевтики

Но показания чувств, по его мысли, продолжающей мысль Парменида, – лишь мнение. Движение неистинно по своей сущности, коль скоро содержит в себе внутреннее противоречие, демонстрируемое апориями.

В образе одного из героев стихотворения Пушкина «Движение» можно узнать именно представителя элейской школы:

Движенья нет, сказал мудрец брадатый.

Другой смолчал и стал пред ним ходить.

Сильнее бы не мог он возразить;

Хвалили все ответ замысловатый.

Но, господа, забавный случай сей

Другой пример на память мне приводит:

Ведь каждый день пред нами солнце ходит,

Однако ж прав упрямый Галилей.

Свидетелей спора в мире стихотворения убеждает наглядный аргумент, но для элеатов свидетельства чувств, конечно, не имеют доказательной силы, как и для «упрямого Галилея».

Гегель, комментируя апории Зенона, писал: «… Но двигаться означает быть в данном месте и в то же время не быть в нём, – следовательно, находиться в обоих местах одновременно; в этом состоит непрерывность времени и пространства, которая единственно только и делает возможным движение.

Близкое гегелевскому возражение Зенону представил Анри Бергсон, видевший корень парадокса в том, что движение элейский философ описывает как сумму «покоев», фрагментируя существенно непрерывный процесс на множество стационарных состояний: «Когда Ахилл преследует черепаху, то каждый из его шагов должен считаться неделимым точно так же, как и каждый шаг черепахи… Движение, рассматриваемое Зеноном, только тогда могло бы быть эквивалентным движению Ахилла, если бы можно было вообще смотреть на движение, как смотрят на пройденное расстояние, поддающееся произвольному разложению и составлению» (А.

Отметим, что конфликт логики и показаний чувств в учении элейских мыслителей осознаётся не только как гносеологический «тупик», но и как онтологическая проблема надёжности самих жизненных ориентиров, колебание которых и является основой герменевтической ситуации.

Представление о неочевидности знания, то есть о несовпадении того, что есть, и того, что кажется, является важнейшим открытием элеатов в истории европейской герменевтики; открытием, освобождающим «чистую мысль», по выражению Гегеля (Г. В. Ф. Гегель.